Воскрешение Латунина

вич. – Как вы себя чувствуете? Как здоровье?

Латунин смерил Андрея Гавриловича странным взглядом, затем губы его разлепились, и в мертвой тишине великий вождь произнес первую в своей новой жизни фразу:

– Лаврентьева сюда! Почему его здесь нет?

Глава 6

Собственно, удивляться было нечему. Андрей Гаврилович довольно точно предсказал первую фразу Никодима Кесарионовича, обращавшегося к незаменимому Лаврентьеву в любых сложных обстоятельствах. Товарищ Мишутин вспомнил, как он, будучи на первом курсе университета, вместе со всеми бурно радовался расстрелу ненавистного временщика. Товарищ Антипов, в свою очередь, живо припомнил страх, который он испытывал, встречая в те давние времена Лаврентьева то на заседаниях, то на приемах у Латунина. Товарищ Возгривин же озабоченно подумал о том, что внезапное воскрешение диктатора может вызвать даже большие неприятности, чем он предполагал вначале.

– Лаврентьева ко мне! – вновь потребовал великий вождь, и глаза его загорелись столь памятным современникам желтоватым огнем. Надо было отвечать.

– Лаврентьева нет, – заявил, вставая, Сергей Михайлович. Он хотел добавить все, что думает о Лаврентьеве, но взглянул в глаза Латунина и почему-то смолчал. Ему стало не по себе.

– Не волнуйтесь, товарищ Латунин, хе-хе, не надо нервничать, – вступил в беседу академик Рипкин. – Вы, хе-хе, слегка, так сказать, приболели, так что вам, хе-хе, лучше пока не волноваться.

– Вы кто? – обратил к нему желтоватые глаза Латунин.

– Не узнаете, товарищ Латунин? – удивился академик. – А ведь мы с вами чаек, помнится, хе-хе, попивали. С вашим любимым вареньем, хе-хе, ореховым.

– Я вас помню, товарищ Рипкин, – всмотревшись, ответил немного успокоенный диктатор. – Только что это с вами, профессор? Вы что-то сильно постарели.

– Есть немного, хе-хе, – отвечал Рипкин, довольно улыбаясь. – Слегка, хе-хе, постарел.

– А эти кто? – вдруг спросил Латунин, указывая на членов тройки.

– Я – Мишутин, – вмешался Сергей Михайлович, – Председатель Главного Совета партии. Это…, – продолжал он, указывая на Андрея Гавриловича.

– Я помню товарища Антипова, – перебил его Латунин.

Андрей Гаврилович вздрогнул и попытался спрятаться за мощную спину товарища Возгривина.

– Если вы, товарищ Мишутин, – продолжал Латунин, – Председатель Главного Совета, то кто же я? Или, пока я болел, меня уволили?

При этих словах он улыбнулся известной когда-то всему миру улыбкой, но глаза его оставались напряженными.

– Вы долго болели, Никодим Кесарионович, – вступил в разговор товарищ Возгривин.

– Вы что, из министерства внутренних дел? – прищурился Латунин. – Заместитель Лаврентьева, да?

– Я не заместитель Лаврентьева, – обиделся товарищ Возгривин. – Ваш Лаврентьев – враг народа и предатель!

– Тише! – дернул его за рукав Андрей Гаврилович, но Латунин уже услышал.

– Мой Лаврентьев, – произнес он с некоторым удовольствием и причмокнул. – Мой Лаврентьев, – повторил он и на минуту задумался. – Так вы его расстреляли? – И, не