Воскрешение Латунина

общил тот. – Все оцеплено, сотрудники, кроме академика, отправлены в отпуск. Сам Рипкин находится в институте под нашим контролем. Телефонная связь с институтом прервана, работает только наш канал.

– Хорошо, – кивнул головой товарищ Мишутин, вполне одобряя столь крутые меры. – Вы, товарищ майор, свободны, благодарю за информацию, – последнее относилось к товарищу Гребневу.

Майор откозырял и вышел из кабинета, осторожно прикрыв за собою дверь.

– Ты сам видел? – спросил Мишутин у Возгривина, как только они остались одни.

– Сам. Лежит под колпаком и дышит. Спятить можно!

– Похож?

– Копия. Ужас какой-то. Мистика! Сам не верил, пока не увидел.

После этих слов товарищ Мишутин слегка распустил узел галстука и дал волю эмоциям, высказавшись по поводу всех ученых вообще, а биологов в особенности. В этом вопросе товарищ Возгривин был вполне солидарен со своим шефом, поспешив добавить несколько веских слов по адресу разного рода вейсманистов-морганистов, а заодно и косенковцев. Отведя душу, Сергей Михайлович, все еще немного надеясь, что видит страшный сон, тут же вызвал машину с охраной, после чего оба руководителя отбыли в институт.

Наутро члены Главного Совета Правящей партии были созваны на чрезвычайное совещание.

Глава 5

Собравшиеся члены Главного Совета пребывали в недоумении. Двоим из них пришлось прервать поездку по стране, а министр иностранных дел товарищ Згуриди был вынужден срочным рейсом прилететь из столицы соседнего государства, где находился с официальным визитом. Но, зная, что Сергей Михайлович шутить не любит, все, кроме вконец разболевшегося товарища Коломенцева, собрались в назначенный срок в комнате заседаний.

Товарищ Мишутин выглядел очень озабоченным. Он распорядился удалить всех посторонних, даже секретарей и стенографисток, лично прикрыл поплотнее двери и, потребовав внимания, заявил, что товарищ Возгривин имеет сообщить Главному Совету нечто срочное и секретное.

Возгривин, заметно волнуясь, что ранее за ним не замечалось, изложил коллегам все события предшествующих суток – от получения анонимного письма до совместного визита его и Сергея Михайловича в институт. Нечего и говорить, новость была встречена с трудно скрываемым изумлением. Практически все на какое-то мгновение подумали и о незамеченной ими ранее склонности к мистификации у двух столь уважаемых партийных руководителей. Но тон сообщения быстро убедил всех в том, что шутками здесь и не пахнет. В довершение всего Возгривин поколдовал с пультом, и на экране приготовленного заранее видеомагнитофона члены Главного Совета увидели нечто, не только развеявшее их последние сомнения, но и приведшее некоторых из них в ужас.

– Он! – вскричал Андрей Гаврилович. – Господи! Он! Отец наш, т-товарищ Латунин! Я же говорил… говорил, не нужно было могилу переносить!..

– Спокойно! – произнес Сергей Михайлович, и слишком впечатлительный Глава Государства стих.

– Откуда этот Рипкин челюсть-то достал? – поинтересовался практичный товарищ Згуриди.

– Выясняем, –