Портреты Пером (СИ)

– Да пройдёт же! – Парнишка уцепился за перила, подтянулся, стараясь быть ближе. Почти прижался. – Расстались же. – И уже тише, хрипловато-низким голосом, – значит, он тебя не любит, и всё. А я – л… люблю. С ума схожу, понимаешь?

– Тих-ха, чайник не сверни, – Арсений, начиная злиться, вовремя отвёл поднос от жмущегося подпольщика. – Отлично, с партийным заданием не свернуть чайник справился. А теперь слушай сюда. Щас я отношу поднос Дженни, говорю с ней – это десять минут. Потом сразу иду на чердак, мне надо к Форсу, работать по его заданию. Это на целый день. Если попробуешь увязаться следом – он тебя выпихнет с чердака на раз-два, пикнуть не успеешь. Где-то в то же время – хоть об стену убейся – мне надо найти кучу предметов по выданному списку, и это всё – до вечера. В промежутках я должен почти каждый час бывать у Джека, делать ему уколы и вовремя давать таблетки. Если во время всего этого у меня вдруг найдётся лишняя минута – я обязательно посвящу её увлекательной беседе на тему твоих чувств. А теперь будь добр, свали куда-нибудь на периферию.

– Я помогать могу, – почти отчаянно, – я ищу хорошо! Забей на беседы, просто помогать буду…

Арсений окинул его долгим взглядом. Поставил край подноса на перила, чтобы освободить одну руку, пошарил ей в кармане джинсов, вытащил записанный со слов Джека список и протянул подпольщику.

– Ищи, – сказал тихо, заглянув прямо в глаза. От собственного решения его даже слегка замутило. – Если так охота гробить руки, кровь и силы на человека, от которого ты всё равно ничего в ответ не получишь. Вперёд. Найдёшь всё, что в списке, в двенадцатом часу, как вчера, я буду на улице. Ничего не обещаю, но просто поговорить полчаса спокойно мы сможем. И да… найди где-нибудь сигареты. Желательно той же марки, какие мне Файрвуд дарил на рождество. Если тащишься по мне давно и упорно, знаешь, какие именно. А я курить хочу. Всё понял?

– Я найду, – Майкл, не глядя, запихал бумажку в карман. – Сигареты, кажется, у Роя были, я выменяю.

Ещё секунда паузы, и подпольщик поворачивается спиной и спускается с лестницы.

Арсений, придерживая поднос коленом, постучался к Дженни и услышал слабенькое «можно». Толкнул двери, кое-как, боком, проползя внутрь.

В комнате царил бардак. В тусклом свете люстры – распахнутая дверца шкафа, вываленная комками одежда, полотенца, разбросанные листы, не дневников, просто белые разлинованные листы, исписанные кругловатым почерком Дженни. Поверх пристроенной в углу стопки книг – Арсений узнал в них те самые сказки, с которых начался сбор злополучной схемы, – сухая ветка омелы. Ягоды на ней сморщились и потеряли свою матовую полупрозрачность. По завалам, деловито шурша, ползает Нэн, покинув свою непонятно где затерявшуюся вазу.

Зеркало, висящее над туалетным столиком, поймало тусклый блик прикроватной лампы, надвое умножив его, и отчего-то эта деталь была особенно неприятна. На самом столике, потеснив расчёску, ленты для перевязки волос и какие-то небольшие бутыльки – по-видимому, тарелки со вчерашним нетронутым ужином, только кофе выпит. На белых стенках кружки тёмные кофейные разводы. У кровати, на табуретке, скомканные мокрые бинты.

Сама хозяйка – на кровати, поверх одеяла. Арсению показалось, что она пьяна – полуоткрытые веки, бессмысленный взгляд, растрёпанные волосы, руки вытянуты, кисти с безвольно-полусогнутыми пальцами свешиваются за край кровати.

Арсений пристроил поднос на табурете, прямо поверх бинтов, сам присел на край кровати.

– Джен, солнце, – позвал тихо, коснувшись плеча девушки, – посмотри на меня. Давай.

Он подставил руку под её плечо, когда она начала поворачиваться, помог улечься на спину.

– А-арсень… – она секунду смотрела на него почти непонимающе. Потом взгляд стал чуть осмысленнее, Дженни попыталась упереться ладонью в матрас и приподняться, но ойкнула и рухнула обратно на подушку. Прозрев, Арсений схватил её руку, насильно разворачивая ладонью вверх. Так и есть. Сбитые повязки, пропитанные начинающей засыхать кровью. А ещё – вгляделся в лицо – бледная кожа, темнота под веками, почти синие губы…

– Лежи так, – выдохнул тихо, мягко надавил на плечи девушки, укладывая её обратно на подушку. Схватил сумку, поставив себе на колени, принялся шарить по многочисленным маленьким внутренним кармашкам. Гемостимуин отыскался – три затасканных капсулы. Пришлось торопливо сдуть с них мелкий мусор.

Хорошо, Дженни не сопротивлялась, послушно проглотила капсулы. Арсений подбил ей под спину подушку, чтобы она могла полусидеть, а сам, уже чуть спокойнее, налил принесённый чай в чистую кружку, кинул туда несколько кубиков сахара вот когда поблагодаришь сервировку Джима-подпольщика торопливо размешал. Чай успел слегка подстыть.

– Кружку держать сможешь?

Дженни честно попыталась, но без привычки функционирования с израненными ладонями не могла даже распрямить пальцы, чтобы обхватить бока чашки.

– Арсень… я такая дура…

– Да не дура ты, тихо, – шикнул на неё Арсений, про себя надеясь, что хотя бы реветь она не станет. – Я подержу, а ты пей. Просто чай с сахаром.

А он же с мятой

А ей мяту сейчас можно, она ж вроде успокаивает

А куда спокойней человек с обескровом

Но вроде там больше яблок мяты нету почти

Тьфу, Джим на меня снизойди своей медицинской мудростью

Дженни послушно глотала подстывший сладкий чай. То ли гемостимулин начал действовать, то ли сахар, но бледность стала чуточку меньше, да и губы были уже не такие синюшные.

– Спасибо… – прошелестела, когда кружка показала дно. – У меня так голова кружилась, как у пьяной…

– Бьюсь об заклад, ты и не напивалась ни разу нормально, – Арсений намазал поджаренный кусочек хлеба маслом и вареньем. – Если перебрать, голову так обносит, что тебя тошнит от одной попытки на что-нибудь посмотреть. Держи эту фигню, щас чаю ещё налью…

Дженни попыталась сквозь хлеб что-то начать рассказывать, но Арсений посоветовал ей зря не тратить силы. Сидел рядом, ждал, пока она управится с бутербродом, и оглядывал комнатку. Прежде тут всегда был идеальный порядок, а теперь вот – картина маслом: не каждый студент в своей комнате разведёт такой бардак. Да ещё и Нэн, шуршащая в вещах, добавляет… так сказать, эпичности полотну.

– Я пыталась искать, – виновато сказала Дженни, оторвав его от разглядывая валяющихся на полу книжек. – Но мне так стыдно… Я же испытания проходить не умею, потому ходила ночью. Да и вопросов никто не задаёт, ночью очень мало людей по особняку ходит… Да только это всё бессмысленное какое-то, как…

– Просто левые вещи? – подсказал Арсений.

– Угу… – Дженни кивнула, закусив губу. – Они пустые, просто хлам… так странно, я думала, они помогут как-то… Я пробовала говорить с камерами, рассказывать куски нашего прошлого, а он не отвечал…

Слава потолку. Не хватало ещё чтоб Кукловод заинтересовался

– Тогда я стала просто приносить в комнату всё, что находила, что помнила из нашего с ним детства, и…

– Джен, – перебил он, внезапно остро осознав, как чувствует себя Джим, глядя на его валяющееся на кровати после обескрова или пьянки бренное туловище. – Сейчас я тебя отнесу к Джиму. Надо ладони обработать и перевязать, а я этого ещё не умею как следует.

Не обращая внимания на перепугавшуюся Дженни, он встал, поудобнее перекинул сумку, за спину, отодвинул табурет и на всякий случай раскрыл дверь. Подошёл ближе, наклонился над сжавшейся «феей».

– Ну что, ехать готова?

Девушка смотрела на него глазами зашуганной белки. Кажется, перспектива «ехать» к Файрвуду её пугала до ужаса. Чертыхнувшись про себя, Арсений подхватил её на руки, поразившись, насколько лёгкой кажется она после Джека. Дженни обхватила его шею, сжав как раз там, где красовался особенно болезненный ночной укус. Хорошо хоть не обратила внимания на его «отметины».

– Арсень… я поступила как дурочка, но может… ты просто принесёшь перекись, я сама обработаю…

– Ну уж нет. – Арсений вынес её в коридор и ногой захлопнул дверь комнаты. – Хочешь смыться с лекции на тему важности беречь своё здоровье – я тебе не помощник.