Портреты Пером (СИ)

Минута.

Десять.

Где-то через полчаса Уоллис сбежала обратно в коридор. Колонки он отключил, но видно, что Джейн плачет и едва не падает – ну правильно, на бегу закрыла лицо ладонями. За ней несётся Перо. Предсказуемо, этому до всего есть дело…

Впрочем, это уже не заботы Дракона. Лишь бы не сдох, как другие.

Он тянет руку за наполовину наполненным бокалом и с кривой ухмылкой салютует опустевшей картинке на мониторе.

Джим слегка приобнял дрожащую девушку. Слова не вспоминались – он всегда в таких ситуациях что-то говорил, а вот сейчас не мог вспомнить, что именно. Работа с реактивами помогла ему привести сознание в более-менее нормальное состояние, он потому ей и стал заниматься, как пришёл. Поневоле успокоишься, когда нужны твёрдые руки и ясный ум.

Поэтому сейчас он был почти спокоен. Только слов сопереживания найти не мог.

– Джен, рассказывай, – он прижал её к себе. – Я только в общем понял.

– Я… понимаешь, я подозревать начала ещё с первой записи, у него походка… изменилась, только деталь одна… – Она прижала ладони к лицу. Джим, вспомнив о некоторых физиологических особенностях плача, полез в сумку за чистой тряпкой. – А потом… запись… и он, понимаешь…

Постепенно слова сошли в малоразличимые наборы звуков. Дженни всхлипывала, утирая глаза и нос поданной тряпицей, он обнимал её, поглаживал по спине.

А внутри – пустота, только где-то в районе спинного мозга что-то живое теплится.

– Тише, тише, – Джим прижал её к себе. Теперь она всхлипывала не так громко, больше похоже на икание. И сжалась как-то, даже ещё более тоненькой, чем обычно, стала. – Тише… Теперь уже ничего не сделаешь…

Дверь открылась, вернулся Арсень с водой. Сел у ног Дженни на пол, свободной рукой отнял от её лица ладони.

– Вот, солнце, выпей, – попросил тихо. – Пока просто выпей.

Он поддерживает стакан – у Дженни трясутся руки. Она делает два глотка, отталкивает стакан. Глубокий вдох.

Арсень отставляет посудину, садится с другой стороны и мягко поглаживает девушку по волосам.

– Ты справишься, слышишь? Ты сильная, – наговаривает шёпотом. – Всё будет хорошо, Джен, солнце, мы рядом. Всё пройдёт.

Дженни снова прячет лицо в ладонях и мотает головой. Спутанные волосы тускло золотятся в слабом освещении.

– Нет… Он же… он знаете, каким был… что с ним стало, что…

Джим молчит. У Арсеня как-то говорить лучше получается. Можно просто посидеть, прижимая к себе вздрагивающее от рыданий тельце, помолчать.

Всхлипывания начинают стихать через несколько минут. Невозможно рыдать часами, элементарно психологически истощаешься.

Всё тише, тише. И вздрагивает девушка уже реже намного, разве что плечи совсем опустились, выдавая полное обессиливание, и голова опущена. Спутанные волосы лицо закрыли, но Дженни их не убирает – сложила руки на коленях, и сидит неподвижно.

– Перо, – обращение непривычное, но Джиму приходится. Называть по имени он пока не в состоянии. – Рассказывай.

Арсень не отвёл от него взгляд. А лучше бы...

– Ещё до взрыва я, Джек и Джен установили систему слежения в доме. Форс помогал. У него свои цели, мы хотели, – он взглядом указал на Дженни, – выследить Кукловода. Система начинала пахать, только когда наш маньяк попадал в фокус объектива. И вот сегодня мы решили проверить результаты записей. Честно… – он споткнулся, кажется, не очень хотел говорить дальше, – я думал, Райан удаляет те записи, которые представляют угрозу раскрытия. Я не знаю, почему он не удалил ту, где мы с Джоном всю грёбаную ночь с двенадцатого на тринадцатое просидели у камина в библиотеке, мило беседуя о тонких материях. В общем, на этой записи не узнать его было сложно. И да, о том, что мы находили дневники, я тоже сказал. Правда, без подробностей.

Дженни тихонько всхлипнула, кажется, подтверждая слова Арсеня.

Джим в последний раз потрепал её по головке и мягко надавил на плечи.

– Ложись, Джен. – Девушка не сопротивлялась. Джим вообще не поручился бы, что она сейчас воспринимает происходящее. – Перо, свободен. Я с ней посижу. Ей сейчас нужно поспать.

– Тогда пошёл дежурить. – Арсень поднялся и направился к выходу. Там, правда, обернулся.

– Если собрался называть меня Пером, делай это хоть не на людях, что ли, – сказал безо всякой злобы и раздражения. – А то скинут тебе баллов гуманизма со счёта. – Он как-то совершенно по-дурацки шмыгнул носом. – Короче, если понадоблюсь, я в соседней комнате на посту. Бывай, док.

Он приставил руку козырьком ко лбу, как военные отдают честь – взгляд был безумный. Потом вышел и тихо прикрыл за собой дверь.

Шаги, в двух метрах хлопнула соседняя. Всё стихло.

Не смогу по имени звать

До послезавтра как минимум

Джим укрыл девушку одеялом. Спать с ней на одной кровати он не собирался, но и оставить одну не мог.

Сейчас Дженни как никогда нуждалась в присутствии кого-то рядом.

А это значит – книга, лампа, и вся ночь в глубоких и познавательных изысканиях.

Кра-со-та.

– Арсень, чего там вообще происходит? – недовольно поинтересовался Джек, едва Арсений прикрыл дверь комнаты. – Носятся все чего-то, рыдают… массовая истерика?

– Ну, как тебе сказать… Давай озвучу краткий список, – Арсений подтащил стул поближе к кровати Джека и оседлал его, уперев подбородок в резную спинку. Комнату освещала только лампа на тумбочке, и Арсений мысленно этому порадовался – не хватало сейчас стерильного верхнего света. – Рой помог мне с пультом, я открыл люк, ведущий в новую комнату, эту комнату мне подарил Кукловод, так как доступ туда есть только у меня и Форса, потом мы расстались с твоим братом, а потом до кучи Дженни проверила нашу систему слежения и вспомнила своего ненаглядного Джона Фолла, который вроде как великий маньяк всея особняка, и, соответственно, едва не затопила дом слезами… А, да, чуть не забыл. Во дворе народ запускает фонарики с желаниями. Ну вот, вроде всё перечислил.

Джек сидел молча, нахмурившись.

– Расстались? – переспросил недоумённо.

Арсений только отмахнулся. С этим всё было ясно. И точно, Джек, не услышав опровержения, расплылся в улыбке.

– Блин, да это же круто! Ты наконец-то перестанешь мешать ему жить нормальной жизнью, Перо! Что, узнал брат о твоих делишках, да? Да ё-моё…

Он откинулся на подушку, продолжая лыбиться.

– Самая классная новость за последние десять дней! Ну ладно… – повернул голову в сторону Арсения, – что там с новой комнатой?

– Пыль, здоровенная кровать, – Арсений прижался к спинке щекой, уставившись в пятно света от лампы на стене, – пахнет засушенными лилиями, испытательные предметы мелкие и валяются где попало. С завтрашнего дня начну собирать паззл.

– Ну да… блин, реально… Хорошо, что с пультом сработало. Я вроде где-то слышал, сегодня вспомнил вечером, что операционно зрение можно восстановить. Так что если мы быстро из особняка выберемся…

– Выберемся. Осталось три комнаты, и одну из них я уже открыл. Так что выберемся.

– Ну так а я о чём? Если…

Арсений его больше не слушал. По-прежнему внутри будто льдом всё стянуло, и этот холод был куда поганей холода Сида. Он закрыл глаза. Ровная головная боль мешала думать – выше всяких ожиданий. Пустая голова без мыслей.

Снаружи, по коридору, снова шумно прокатилась вернувшаяся из внутреннего двора толпа – кажется, намереваясь продолжить отмечать в гостиной.

– Перо, блин!.. – вывел его из ступора недовольный голос Джека. – Там вода осталась?

– А… – Арсений неловко пошевелился на стуле, поднялся. – Да, осталась.

Громыхнул графином, переливая в стакан, едва не разлил половину. Запустил в стакан трубочку и подал крысу.

– Всегда говорил, что у тебя руки из задницы, – довольно констатировал Джек, принимая стакан. Пощупал верх, убедился, что трубочка на месте, и зашвыркал водой.

Арсений спал на стуле. Всё тело затекло, он ощущал это даже сквозь сон. Тихо тикали часы на тумбочке, отмеряя время – в час он проснётся, как по расписанию, потому что у Джека где-то в час пятнадцать начнётся приступ кашля. Надо будет поить его таблетками, стучать по спине, держать, чтобы не свалился с кровати, и держать тазик для сплёвывания отходящей мокроты. Приступы потихоньку слабели, частотность тоже падала, но внимание со стороны всё ещё было нужно. Обычно они с Джимом ходили ночью отслеживать эти приступы посменно…