Чувство реальности. Том 2

дворе в качестве понятых молодую парочку, которая выгуливала ирландского сеттера, вломились самым беспардонным образом в маленькую однокомнатную квартирку на Беговой, в которой проживал Феликс Нечаев. Просто позвонили в дверь и сказали:

- Милиция! Извините за беспокойство, откройте, пожалуйста. В соседней квартире произошло ограбление, нам нужны понятые.

Феликс поверил и открыл.

В его доме царил идеальный порядок. На полках аккуратными рядами стояли кассеты с порнографией, триллерами, документальными фильмами о маньяках, казнях, сексуальных извращениях. Отдельно, на почетном месте, выстроились кассеты с записями ток-шоу, в которых он участвовал. В красивой шкатулке, отделанной перламутром, лежал рулон широкого лейкопластыря, ножницы и три тюбика губной помады, суперстойкой, разных оттенков, от алого до темно-вишневого.

Пистолет "ИЖ-77" нашли почти сразу. Феликс не отличался богатой фантазией и спрятал его в ящике с нижним бельем.

Он держался удивительно спокойно.

- Как вы догадались? - спросил он Арсеньева, когда увидел у него в руках пистолет.

- По скелету в юбочке, - ответил Саня. Когда его усадили в машину, он потребовал, чтобы на допросах, следственных экспериментах непременно присутствовали съемочные группы популярных криминальных программ.

Глава 35

Доктор Сацевич Валентин Филиппович, лечащий врач Галины Дмитриевны, встретил Арсеньева и Машу у ворот больницы. Было ясное прохладное утро, начало одиннадцатого.

- Евгений Николаевич звонил полчаса назад, предупредил, что вы приедете, но не сказал, что так рано.

- Интересно, как он сам умудрился проснуться после вчерашней бурной ночи? - прошептала Маша Арсеньеву на ухо, пока они шли по пустым больничным коридорам.

- Будильник поставил, - хмыкнул Арсеньев, - я же предупредил его, что весь день буду занят и могу подъехать в больницу только с утра, вот он и расстарался.

- Что, простите? - доктор оглянулся. Он шел впереди и услышал их шепот.

- Ничего, это мы так, между собой, - улыбнулась ему Маша.

Они поднялись на третий этаж. На последней ступеньке Маша споткнулась о складку ковра и машинально схватила Арсеньева за руку. Пальцы у нее были ледяные, и ему даже показалось, что они слегка дрожат.

- Вам холодно? - спросил он, наклонившись к ее уху.

- Да, немножко. Знобит от недосыпа, - прошептала она, все не отпуская его руку.

Лицо ее казалось страшно бледным, возможно, из-за мертвенного света люминесцентных ламп в коридоре.

- К сожалению, пока я не могу позволить вам поговорить с самой Галиной Дмитриевной. У нее совсем недавно был тяжелый приступ, и я не знаю, как она отреагирует на незнакомых людей, - сказал доктор.

- Она вот в этой палате? - спросила Маша, кивнув на закрытую широкую дверь.

- Да, а что?

- Ничего. Просто так... На этаже есть другие больные?

- Сейчас нет. Тут у нас только две палаты для VIP-больных, вторая пустует. Милости прошу ко мне в кабинет.

В кабинете у Сацевича было очень уютно. Маша упала