Чувство реальности. Том 2

а, ворчал и наконец достал маленький потрепанный томик стихов Есенина.

- "Гале от Любы, с надеждой на скорую встречу, 7 июня 1964", - Маша прочитала вслух дарственную надпись и посмотрела на Арсеньева. Он в ответ едва заметно кивнул и обратился к доктору:

- А где остальные вещи? Открытка, кукла?

- Выкинули, - пожал плечами доктор, - зачем хранить мусор? Книжка - совсем другое дело. Я, знаете, книголюб, не могу выкидывать книги, рука не поднимается.

- Валентин Филиппович, вы не дадите нам это с собой на несколько дней?

- Конечно. Правда, не понимаю зачем.

- Мы потом вам объясним, - пообещала Маша. - А скажите, в чем конкретно содержание бреда Галины Дмитриевны? В чем именно она себя обвиняет?

- Такие больные каются во всех смертных грехах сразу, - вздохнул доктор, называют себя убийцами, утверждают, что заслуживают смерти, что приносят несчастье окружающим, что воздух вокруг них отравлен, самое неприятное, в момент приступа могут нанести себе серьезные ранения. У Галины Дмитриевны было три суицидальных попытки.

- Мы знаем, - кивнула Маша, - сейчас она в каком состоянии?

- Средней тяжести, - пожал плечами доктор, - вам беседовать с ней пока не стоит.

- Да это мы уже поняли. Евгений Николаевич говорил, у вас в палатах видеокамеры. Можно посмотреть пару кассет?

- Разумеется. Но учтите, вы там не увидите, как передали телефон. Я сам смотрел несколько раз, очень внимательно. Ладно, что же вам показать? Может, приступ? - доктор достал несколько кассет с полки.

- Приступ не надо. Какой-нибудь обычный день.

Через минуту на экране телевизора возникла палата, белая мебель, окно, забранное решеткой и задернутое дымчатой шторой. На высокой кровати полусидела худая, бледная женщина. Лицо было туго обтянуто кожей и казалось странно молодым на фоне седых волос. На лбу белела марлевая повязка.

- Это она себе лоб разбила о раковину, - пояснил доктор, - все никак не заживает.

- Да, она жутко изменилась, я видела ее фотографии, - прошептала Маша.

В палате сначала было тихо. Потом послышалась какая-то возня, звук льющейся воды. Через минуту в кадре мелькнул силуэт с ведром и шваброй и тут же исчез.

- Так вот, представляете это безобразие? Завхоз торговала самогоном, и здесь постоянно крутились солдаты с генеральской дачи, пьяные, грязные, а начальство смотрело сквозь пальцы, - сообщил резкий каркающий голос, который явно принадлежал не Галине Дмитриевне.

- Это нянечка, - пояснил доктор, - давайте я промотаю, тут ничего интересного, она просто лежит и молчит, - он взялся за пульт и нажал быструю перемотку.

- Нет, погодите, еще немного, - прошептала Маша.

- Пожалуйста.

Мелькание кадров прекратилось, опять зазвучал каркающий голос, сопровождавшийся кряхтением и шлепаньем тряпки.

- Я и в РОНО обращалась, и в министерство, и в санэпидемстанцию, официальные письма писала. Здесь все-таки дети, а солдаты, помимо всего прочего, это еще и инфекция. Ну никому же ничего не надо!

Нянька за