Чувство реальности. Том 2

о подробней? Как это произошло?

- Мы переезжали в этот дом, я с детьми оставался в московской квартире, Галя со Светой отправились сюда разбирать вещи, наводить порядок. На чердаке стояли коробки с книгами, еще не распакованные. Ночью Гале якобы понадобилась какая-то книга, она отправилась на чердак. Света забеспокоилась, поднялась к ней и увидела, что она стоит на табуретке и пытается привязать веревку к крюку, на котором висит лампочка.

- Опять Галина Дмитриевна все отрицала? - спросила Маша, и по лицу ее скользнула грустная улыбка. - Она, вероятно, сказала, что хотела просто вкрутить лампочку?

- А веревка была от ящика с книгами, - задумчиво добавил Арсеньев.

- Да, все именно так, - раздраженно крикнул Рязанцев, - я не понимаю, куда вы клоните?

- Пока никуда, - пожала плечами Маша, - мы просто слушаем вас и задаем вопросы, когда что-то неясно. Расскажите, пожалуйста, о третьей попытке. Там вроде было окно?

- Она пыталась выброситься, и опять рядом оказалась Лисова, которая ее спасла, и опять ваша жена все отрицала?

- Нет! - рявкнул Рязанцев. - Я снял ее с подоконника, я спас ее, и она ничего не отрицала.

***

- Все натуральное: и борода, и бакенбарды. У меня волосы на лице растут со страшной скоростью. Вернусь в Москву, сбрею, - Всеволод Сергеевич Кумарин наклонился и поднял с земли Христофора, посадил его к себе на ладонь. - Вы даже спасибо не сказали, - заметил он и почесал котенка за ухом.

- Спасибо, - усмехнулся Григорьев, - это было мило и остроумно. Я оценил вашу заботу. А борода вам идет. Бакенбарды - это, конечно, чересчур, а бороду, может, стоит сохранить.

- В ваших советах не нуждаюсь, - проворчал Кумарин, - у нас очень мало времени. Эта наша встреча - глупость, бессмысленный риск, и чем скорей мы разойдемся, тем лучше для нас обоих.

- Да, я понимаю, - смиренно кивнул Григорьев, - но зачем же было самому беспокоиться, рисковать? Есть же люди...

- Затем, что на этот раз все чрезвычайно серьезно, - перебил Кумарин, чем меньше будет привлечено людей, тем лучше. Цепочка должна быть короткой, самой короткой. Я, вы, ваша дочь. Все.

- При чем здесь моя дочь? Вы обещали, что никогда ее не тронете, Григорьев взял у него Христофора и пустил на травку.

- Да, обещал, - Кумарин снял несколько белых шерстинок со своего серого летнего пальто, - но сейчас нет другого выхода ни у меня, ни у вас. И у нее, кстати, тоже. Для того чтобы решить проблему, надо совсем немного, надо только доказать, что покойный Бриттен был Колокол. Я нарочно сообщил вам заранее, чтобы у вас было время подумать.

- Это невозможно. Никто не поверит. Бриттен не имел доступа к секретной информации. Ни к стратегической, ни к агентурной, ни к какой, - Григорьев достал сигареты.

- Не вздумайте здесь курить, - прошипел Кумарин и вырвал у него пачку. Вы что, с ума сошли? Здесь запрещено, это привлечет внимание.

- Хорошо, не буду.

Никогда еще Андрей Евгеньевич не видел его в таком состоянии. За семнадцать лет они