Чувство реальности. Том 2

ючительно через связников, обменивались информацией по своим тайным наработанным каналам.

Встреча произошла в сентябре 1998-го. Она была короче и прозаичнее предыдущей. В Нью-Йорке стояла страшная жара. Андрей Евгеньевич отправился на неделю отдохнуть на Гавайи, на этот раз один, без Маши. Кумарин просто однажды оказался в соседнем шезлонге на пляже.

Их разговор длился не более десяти минут и касался последствий августовского экономического кризиса.

Григорьев назвал Кумарину имена нескольких крупных чиновников, которые, по его сведениям, успели перекачать крупные суммы на свои счета в американские банки. Он знал это потому, что каждого чиновника фиксировало ЦРУ, и Макмерфи, составляя справки для своего руководства, иногда консультировался с Григорьевым, уточнял детали биографий, просил дополнить психологические портреты, начертить схему прошлых номенклатурных связей, дать прогноз возможных будущих взлетов и падений этих людей.

- Да, а как поживает ваша дочь? - спросил на прощание Кумарин.

- Спасибо, отлично, - натянуто улыбнулся Григорьев.

На сем они расстались. Дальше опять были связники, и вот теперь Проспект парк, лужайка, скамейка и паника в глазах Кумарина.

Глава 33

В половине первого ночи Рязанцев отпустил, наконец, своих гостей, но не потому, что пожалел их, а просто сам устал и не мог больше говорить из-за зевоты, сводившей челюсти.

- Я разбужу шофера, он отвезет вас домой, - любезно предложил он Маше, - а если хотите, можете остаться здесь. На третьем этаже полно свободных комнат. Я разбужу Светку, она вам даст чистое белье и все, что нужно.

- Не надо никого будить, я на машине, - сказал Арсеньев.

- Да, спасибо, лучше меня Александр Юрьевич отвезет, - поспешно заявила Маша.

Рязанцев проводил их до ворот, поеживаясь от влажного ветра, попросил отправиться в больницу прямо завтра утром и обещал позвонить, предупредить врача.

Маша забралась на заднее сидение, сразу скинула туфли, потянулась и произнесла сквозь зевоту:

- Мне казалось, мы просидим у него до утра.

- Вы можете поспать, - Арсеньев выдвинул сиденье, опустил спинку.

- Правда, я подремлю немножко, если не возражаете.

- Спите на здоровье. Только скажите, куда ехать.

Маша назвала адрес и, помолчав, спросила:

- А вы в машине курите?

- Вообще-то да.

- Конечно, это же ваша машина.

- Да уж ладно, я потерплю.

- Ненавижу табачный дым. Но если очень сильно захочется, можете открыть окно. Я тоже потерплю.

- Не буду, не буду я курить, спите спокойно, - принужденно засмеялся Арсеньев.

- Спасибо, - Маша потянулась и зевнула, - это очень любезно с вашей стороны. Я особенно ненавижу спать в дыму.

Они оба замолчали, и пока ехали до ворот закрытого поселка, не произнесли ни слова. Арсеньев старался не смотреть в зеркало, чтобы не встретиться глазами с Машей. В салоне было темно, он чувствовал ее запах, свежий и легкий, слышал, как она там возится, устраиваясь поудобней, и у него горели уши. Ему хотелось,