Чувство реальности. Том 2

животных. Григорьев то и дело украдкой поглядывал на него, но ни разу не удостоился ответного взгляда. Старик погрузился в чтение какой-то статьи в журнале. Очки опустились на кончик носа. Шляпу свою он так и не снял, половина лица тонула в тени.

Андрею Евгеньевичу почудилось нечто знакомое в том, как он сидел, закинув ногу на ногу, как переворачивал страницы, как почесал подбородок. Этот жест, случайный и мгновенный, насторожил Андрея Евгеньевича еще больше. Мужчины, привыкшие носить бороду, совсем иначе прикасаются к лицу.

Между тем на прилавке росла гора Христофорового приданого. Продавщица явно вошла в раж и не могла остановиться, предлагала все новые и новые штуки, жизненно необходимые котенку: подстилки с антиблошиной пропиткой, обувь и верхнюю одежду, на сегодня и на вырост, мягкий разноцветный домик, который можно стирать в машине, антиаллергический стиральный порошок и ополаскиватель для кошачьих вещей, корзинку-кроватку с пологом и без, десять видов лотков и наполнителей для кошачьего туалета... , Григорьев опомнился, когда она перешла к бантикам, заколкам и бижутерии. Он отобрал сумку, три баночки паштета для котят, пару прыгающих игрушек и пакет с туалетным наполнителем.

Китаянка обиделась, улыбка увяла на ее лице, ласковый щебет затих. Она холодно приняла кредитку, сложила покупки в мешок и тут же занялась другим покупателем - стариком. Тут ее ждало еще большее разочарование. Старику нужен был только поводок для собаки среднего размера, причем совершенно конкретный поводок, полтора метра, черный, кожаный со стальным карабином. Пока он делал свою покупку, Григорьев не спеша усаживал Христофора в новую сумку, вполне универсальную, с несколькими отдельными большими карманами на молнии. В один из них он положил бумажник.

Из магазина они вышли вместе. Старик, не глядя на Григорьева, прошел мимо, обогнал его и направился вперед, по Флетбуш-авеню, к Проспект-парку, большому зеленому парку с озером и множеством укромных скамеек. Рядом были Бруклинский музей и Бруклинский ботанический сад, неплохие места для конспиративной встречи, как и сам Проспект парк.

Старик миновал поворот к музею, прошел мимо главного входа в парк, взял чуть правее и зашагал по Оушен-авеню. Григорьев притормозил у табачной лавки, чтобы купить сигарет. Старик тоже притормозил и сердито оглянулся. Дальше двинулись быстрей. Ритм задавал старик. Походка у него была совсем не стариковская, легкая, стремительная, спина распрямилась. Трость явно мешала, впрочем, это стало заметно не сразу. Пока они шли по людным улицам, он очень натурально сутулился, прихрамывал и опирался на трость.

Григорьев послушно следовал за ним.

В парк свернули у самого озера. Там по лужайке носились дети, запускали разноцветных воздушных змеев. Компания пожилых леди раскладывала корзинки для пикника, рядом прямо на траве спала, обнявшись, влюбленная парочка мужского пола в одинаковых клетчатых брюках и белых блузонах.

Старик замедлил шаг. Он придирчиво и незаметно оглядывал