Чувство реальности. Том 2

Да. Скажите, а Христофор - это человек или животное?

- Это белый котенок с голубыми глазами.

- Ваш?

- Почти.

У Сани с языка чуть не сорвался следующий вопрос, он сам не понимал, почему ему так важно знать, с кем она сейчас говорила, и почему так не хочется, чтобы этот кто-то оказался ее бой-френдом или вообще мужем. Он решил больше не спрашивать о телефонном разговоре, тем более она немного напряглась. Или просто слишком устала.

- Нет, вы все-таки замечательно говорите по-русски. Совсем легкий акцент, очень приятный. Если бы вы не сказали, что прилетели из Нью-Йорка, я бы решил, что вы из Прибалтики.

- Я слышала, в Прибалтике люди моего поколения по-русски уже не говорят, даже если знают язык, - она опять зевнула.

- Устали? - сочувственно спросил Саня.

- Ужасно, - она потерла глаза и оглядела веранду. Взгляд ее упал на книжку, оставленную Лисовой на журнальном столе.

- "Джен Эйр". Неужели вы это читали, пока ждали Евгения Николаевича? Никогда не думала, что современному русскому сыщику могут нравятся такие сентиментальные романы.

- Нет, конечно.

- А, это, вероятно, читает полная дама в красивой шали, - догадалась Маша. - Она родственница Евгения Николаевича?

- Почти. Она помощница по хозяйству, - они оба перешли на шепот, подвинулись друг к другу поближе и сами не заметили этого.

Дверь открылась, вернулся Рязанцев, катя перед собой сервировочный столик, на котором стоял большой медный кофейник, три чашки, вазочка с печеньем.

- Я вижу, вы уже нашли общий язык, - хмуро заметил Евгений Николаевич, вот и отлично, потому что одна голова хорошо, а две лучше. Светка предупредила меня, что вам нельзя доверять, - обратился он к Арсеньеву с кривой усмешкой, что вы очень черствый, бесчувственный и хитрый человек. А что касается вас, он посмотрел на Машу, - вы авантюристка, вертихвостка, а заодно типичный энергетический вампир. Так что кофе мне пришлось варить самому. Свету я отправил спать.

- Спасибо, - хором ответили Арсеньев и Маша, переглянулись и рассмеялись.

То ли Арсеньев так сильно устал от Лисовой, то ли давно не общался с милыми молодыми женщинами, но эта американка нравилась ему все больше. Во всяком случае, с ней было приятно иметь дело, болтать ни о чем и даже просто молчать;

- Думаю, она еще вернется, - сказала Маша, - она забыла здесь свою книжку.

- Она непременно вернется, - подтвердил Арсеньев, - книжка будет только предлогом. Ей очень интересно, о чем мы здесь собираемся беседовать.

- Да? - густые брови Рязанцева медленно поползли вверх, потом вниз. Он смерил Саню задумчивым взглядом и спросил:

- Как вы вообще с ней поговорили? Успешно?

Арсеньев замялся, покосился на Машу и, принужденно кашлянув, произнес:

- Ну, в определенном смысле успешно. У меня в связи с этим возникло несколько вопросов к вам, Евгений Николаевич. Они очень личные, эти вопросы.

- Можете спрашивать при Маше, - разрешил Рязанцев и стал разливать кофе по чашкам.

- Хорошо, как скажете.