Сделано из отходов

никаких показаний. Конституция. Молчи, как дворник Герасим.

– Какой дворник?

– «Муму». Тургенев.

– А если бить будут?

– Терпи. До смерти не забьют, а синяки заживут. Но лучше все же не попадайся.

– Постараюсь.

– Постарайся. Я привык платить щедро, если работу делают на совесть. Увезешь в Париж не только Ленку, но и всех своих чувих. Ну что все запомнил?

Гришка еще раз кивнул.

– Тогда до встречи, юноша. И не забудь, что те, кто пытались меня обмануть, чрезвычайно об этом пожалели. Очень плохо, что ты не видел, как больно им было.

Виктор Павлович поднялся со скамейки и бодро зашагал по грязному берегу в сторону моста.

Гришка посидел немного, затем стянул кроссовки, снял носки, закатал джинсы до колен и зашел в реку.

Вода была прохладной.
* * *

– Всех нас, несомненно, волнует проблема убийств, количество которых увеличилось за последнее время почти в десять раз. С чем, Александр, вы связываете это?

– Лично мне связывать некогда, я их раскрываю. Но прокурор города на последнем совещании обвинил во всем Голливуд. И он прав. Что у нас на экранах? Сплошная кровавая мясорубка, ужасы и секс. Это, можно сказать, идеологическая диверсия. Человек, насмотревшись подобной заразы, волей-неволей превращается в маньяка и тянется к топору или ножу.

– В ваших словах есть доля истины.

– Да какая уж там доля?! А книги, а пресса? За что ни возьмись, вляпаешься либо в кровь, либо в дерьмо, либо в… Ну, в эту самую.

– Да, да, я понял. Хорошо, Александр. Мы все представляем себе классическое западное убийство. Наркобизнес, наследство, раздел сфер влияния… Профессиональные убийцы-киллеры снайперский выстрел. Все это есть сейчас и у нас, не удивишь, так сказать. И тем не менее имеется ли какая-нибудь особенность нашего, отечественного убийства? Что такое, на ваш взгляд, «чисто русское убийство»?

– Ну, это элементарно. Значит, для начала грамм по пятьсот в лоб.

– Пятьсот грамм чего? Тротила?

– Нет. Жидкости. Без закуси. Затем пивка литра так два-три. Сверху. И снова грамм пятьсот. Гамбургер такой получается. «Сникерсом» зажевать, если имеется. А не имеется, так и ладно. Потом интеллигентный диспут по поводу политики, медицины или искусства. Искусство Сальвадор Дали или не искусство? Лебедь прав или Ельцин?

Диспут переходит в постукивание кулаками по столу, по корпусу или по лбу. У кого-то размер кулаков оказывается большим, и тогда тот, у кого они маленькие, вынужден хвататься за все, что подвернется под руку. Подворачиваются, как правило, кухонные ножи, реже – вилки, иногда – ножка от табуретки или рояля. В моей практике был случай, когда подвернулась разделочная доска. Короче, колюще-режуще-рубящее имущество.

Далее следует роковой удар в незащищенную точку, и один из спорящих спорить прекращает. Оставшийся или оставшиеся в живых реагируют на эту неприятность продолжением банкета.

Кто– то бежит в ларек и приносит еще грамм пятьсот-восемьсот. Пару суток спустя, когда кончается все, что можно обменять на «огненную