Сделано из отходов

, Дыня, не перепу… «По заказу двух друзей из Санкт-Петербурга наша радиостанция передает „Реквием“ Моцарта…»

Гришка шмыгнул в подъезд, осмотрелся. В отличие от их дома, здесь имелось люминесцентное освещение, и зрение напрягать не пришлось. Да, клевый подъезд. Код на дверях, дополнительный замок. Стены сияют белизной, будто постираны «Тайдом», и не используются под автографы всякими оболтусами. Свежевымытый пол. Даже ручки на дверях особенные, под старину. Хорошо живут буржуи. Так, хватит, не музей. Куда бы встать?

Прошмыгнув просторный холл, мимо двух раздвижных дверей лифтов, и открыв стеклянную дверь, Гришка очутился в небольшом коридоре, где вдоль стен висели почтовые ящики. В конце коридора стояла пара квадратных колонн, за которыми чернели небольшие ниши. Дворники хранили там кое-какой инвентарь – метлы, совки, тряпки. Гришка втиснулся в свободную нишу.

Отлично, в самую пору. Он расстегнул куртку, вынул из-за пояса трубу, обмотанную с одного конца изолентой. Пару раз стукнул по ладони. Тяжелая игрушка, «башню» размочалит с одного удара.

Взглянул на часы. Осталось пять минут. Работать придется на слух, баба за почтой не пойдет, а самому отсвечивать перед лифтом опасно – срисуют, запомнят. Да, кстати…

Гришка вынул из уха серьгу и положил в нагрудный карман. Затем достал заранее купонную в ларьке кепочку и напялил на голову, максимально опустив козырек.

Главный залог успеха – быстрота. Услышать, как откроется дверь, выскочить из засады, глянуть сквозь стекло и…

Тьфу, а если это не она? Или кто-нибудь ее сопровождает? Тогда… Придется отложить. Да нет, успокойся, в это время парами не ходят, поздно уже. Так, повторим приметы – двадцать пять, черные волосы до плеч, голубые глаза, красное платье. Глаза рассматривать будет некогда, но что платье красное – это хорошо.

Гришка почувствовал, как вспотела ладонь, сжимающая трубу, и быстро вытер руку о джинсы.

Трубу он нашел в соседнем дворе, где возле глухой кирпичной стены народ организовал свалку металлолома. Чтобы у другого народа не возникало претензий, на стене вывели яркую надпись «Место для отходов», вроде как узаконив грязное дело. «Место для отходов»… Во, Григорий, уловил аллегорию? Ты, по большему счету, тоже отходы.

Неужели не доходит, что тебя используют, подобрав на свалке, как не нужное никому барахло, как вторсырье. Сделан ты, Григорий, из отходов.

Тихо. Хватит мусолить, пошли вы все… Не маленький. Это просто нервы. Лишь бы лифт стоял где-нибудь наверху. Хотя бы на втором этаже. Секунд пятнадцать будет в запасе. Что это стучит? Бляха, зубы! А рожа мокрая, как из-под душа. Ищу работу с риском. Нашел. Он сжал зубы, смахнул пот с ресниц, напряг слух. Тихо, кажется, идет.

Стук каблучков по ступенькам, щелканье кнопочек кодового замка. Скрип петель.

Она! Никакой другой быть не может!

Гриша на цыпочках покинул нишу, допрыгал до дверей и… Выглянул в холл.

Она! Высокая какая. Черные волосы, красное платье… Серпантин лампочек над входом в лифт. Пятый, четвертый…

Гришка