Сделано из отходов

. Так что иди на свалку металлолома и ищи трубу потяжелее, подлиннее. Измени жизнь к лучшему…

Дыня в наличии отсутствовал. Что вполне резонно, погоды дивные стоят. Шурик с досадой захлопнул тяжелую дверь и взглянул на часы. Поздновато.

Он планировал нагрянуть сюда часиков в семь-восемь утра, вытащить Дыню прямо из постели и, не дав принять душ и выпить кофе, проводить до отдела, где как следует прочистить мозги. Чтобы не лезли туда всякие незатейливые мысли.

Но в шесть утра самого Шурика вытащил из постели звонок дежурного по поводу сыгранной то ли учебной, то ли боевой тревоги. Надлежало срочно прибыть к месту службы, иметь при себе трехдневный запас провизии, смену белья, компас, карту Ленобласти и какой-то курвиметр. «Чего-чего?» – «Курвиметр». – «А чтой-то?» – «Да Бог его…»

К отделу Стрельцов прибыл, как и велели, в течение часа. С банкой сгущенки в одном кармане и парой штопаных носков в другом. На пороге стоял Герман Андреевич с хронометром и проверяющий в камуфляжной военной форме с полковничьими погонами. Получив справедливый нагоняй за отсутствие необходимого снаряжения, Шурик отправился в кабинет до особого распоряжения. Тревога оказалась учебной, но народ продержали в боевой готовности до одиннадцати часов. Рома вместо курвиметра притащил спиртометр, видно, не расслышал по телефону…

Нанеся еще один контрольный удар ногой в дверь Дыни, Стрельцов окончательно убедился, что с визитом опоздал и операцию по оздоровлению Дыниных мозгов придется перенести на завтра. Во дворе он заметил пьяницу Обезжиренного.

Обезжиренный шлепал к своему подъезду, громыхая по асфальту лыжными ботинками.

– Семыкин! Иди сюда.

– Здравствуйте, товарищ Стрельцов. Вы все в трудах, в заботах?

– А ты все на лыжах катаешься? Лето ведь, Семыкин. Дыню не видел?

– Сигареткой не угостите?

– На.

– Не, не видел. А что случилось?

– Слушай, Семыкин, ты зачем третьего дня в универсаме прямо в холодильник отлил? А?

– Я?!!

– Нет, я! Что, не донести было до улицы? В глаза, в глаза смотрим! Вот так. Это статья, Семыкин. Бакланка. В одни ворота.

– Меня подставили, товарищ Стрельцов.

Тамбовцы.

– Да? Какие негодяи. Правильно мы им войну объявили. А ты сам часом не тамбовец? Короче, Семыкин, пошли в отдел, там разберемся, кто кого подставил. Ты в универсаме на пару миллионов товара испортил. Кто возмещать будет, лыжник?

– Участковый уже допрашивал меня по этому поводу.

– Тяжело в лечении – легко в гробу. Пошли, пошли, Семыкин. Участковый – это участковый, а я-то – за справедливость.

– Ой, вспомнил! Дыню ищете? Так он час назад вместе с Бобом на остановку пошел. С рюкзаком и лопатой. Я спросил, никак клад копать идете? А Боб ответил: «Нет, дядь Юр, картошку». Какая ж нынче картошка? Она в августе созреет. Помню, когда я в деревне жил…

Шурик не стал слушать воспоминания из жизни Обезжиренного. Матюгаясь на весь двор, распугивая голубей и старушек, он помчался в направлении любимого отдела.

В дверях Стрельцов столкнулся с