Жесткая посадка

тства, которое надзирало за нашим офисом, в ультимативном ключе предложит нам провести освящение, без которого ни один секьюрити не поручится за сохранность нашего склада и товара.

Но это был Ух. Он настаивал на встрече этим вечером. Для свидания, по словам Уха, у него имелось много оснований: от общего бизнеса (по факту - уже три недели поиски самолёта шли на средства ухонинских заокеанских партнёров), до некоторых сведений, которые ему хотелось бы обсудить.

Мы договорились встретиться в кафе «Али-Баба» на Садовой, где варили настоящий арабский кофе.

Игорь скользнул в кресло. Не сел, не плюхнулся, а именно скользнул, как это делают много тренировавшиеся люди, и устроился он в нём так, чтобы оказаться на ногах в любой момент без видимых усилий. «Он же футболист-любитель, - подумал я, - но очень хороший футболист и очень хороший любитель. Наверное, ни грамма жира, юберменш, по сравнению с нами, компьютерными червями».

– Вот ведь какая фигня получается, - сказал он и залпом выпил чашечку кофе, сваренного по-арабски, - ещё кофе, пожалуйста. Уж извини, очень пить хочется. И газировки, пожалуйста, - сказал он подошедшей к столику официантке. Она восторженно на него поглядела, и я подумал - как же он, наверное, был хорош в своей лётной форме. Когда-то у Берберовой я прочитал об английском шпионе Рейли: «У женщин неудач он просто не знал». Мой собеседник был из таких же.

– Так что за фигня? - я сразу почувствовал какую-то неприятность.

– Да вот, понимаешь, мне казалось, что о военных самолётах я знаю практически всё. Ну, может, не всё, но очень многое. Я только продал их одиннадцать штук в разные аэроклубы по всему миру. Ездил в Милуоки, знакомился с документацией, когда мы «Кобру» восстанавливали. Сроки выпуска, количество машин в сериях, данные о потерях. Так вот что любопытно - я нигде не нашёл сведений о разведывательном варианте «Invader FA-26 C Strato Scout», отправленном в Россию. Ни в каких американских документах. В наших - ладно, в наших они могли пройти как просто учебные, не стали разбираться, двух- или трёхместные. Но у штатников-то должна была сохраниться документация или хоть какие-то на неё намёки. Новый самолёт построить, в смысле, новую модификацию - это тебе не ишака, в смысле, «Мерседес» купить. Это же изменение корпуса, смещение плоскостей, изменение геометрии. Я сам лётчик, я знаю, что это такое. После выпуска каждого аэроплана на заводе остаётся такое же по весу количество бумаги.

– Ну и…

– Ну и нет ничего. Американский клуб Historical Aviation официально ответил мне, что, по его сведениям, такие аэропланы никогда не выпускались.

– Бред какой-то… Прикинь…

– Ну, погоди кукситься. Не такой уж бред. В принципе, во время войны был жуткий бардак на всех сторонах, авиакрылья пропадали на бумаге. Но в этой твоей истории больше непоняток, чем ты думаешь. Другие непонятки связаны с нашим перегонным корпусом.

Я приготовился слушать очередной экскурс в историю. Не сказать чтобы это было совсем скучно, но я предпочёл