Жесткая посадка

ходилось организовывать великое множество. Экспедиция начиналась со списков, огромное разнообразие которых хранилось у Зима в его чрезвычайно вместительном компьютере. Я не удержался, профессиональный интерес взял верх, и тщательно осмотрел его машину. Тачка была - считай что мечта офис-менеджера - абсолютно ничего лишнего! Кроме огромного объёма нескольких жёстких дисков, на которые Зим скачивал замечательные фотографии всяких гиблых мест, в которых ему, воленс-ноленс, приходилось бывать. Зим заставил меня тщательно прочитать и письменно заверить списки снаряжения и питания группы, хотя с монтажниками на месте работ (он предпочитал говорить «на точке») оставался он сам. Списки снаряжения, несмотря на то что я в них ничего не понимал, производили на меня совершенно чарующее впечатление. От списков палаток, рюкзаков, спальных мешков, топоров различных конструкций, комплектов спецодежды, карабинов и фалов различного диаметра, таганов, аккумуляторов, диметилфталатов и всего остального, включая гвозди различной длины и диаметра, осязаемо пахло приключениями и дальними странствиями. Наверное, в нас, европейцах греко-романской цивилизации, такое отношение к спискам навсегда поселил Гомер - своим знаменитым списком кораблей из дошедшей до нас «Илиады». Собственно, когда-то этот список заставила меня прочесть не школьная учительница - убивал бы я школьных учительниц, которые из-под палки заставляли учить Гомера, а гораздо более позднее увлечение Осипом Мандельштамом уже в аспирантские годы.

«Бессонница. Гомер. Тугие паруса. Я список кораблей прочёл до середины…»

Зим не был Гомером, но списки составлял едва ли не автоматически. Кстати, в его библиотеке, собранной в странном доме «морского» типа с окнами на берег моря, я нашёл не только Гомера, Гумилёва и Мандельштама, но и ещё очень много всего интересного. Странное ощущение у меня создавалось - Зим, безусловно, был не просто нашим ровесником, но и человеком «из нашей авоськи» - он и мы читали те же самые книги, смотрели те же фильмы, а образован он был энциклопедически. Судя по некоторым обмолвкам, в середине девяностых ему пришлось довольно долго жить за рубежом - в Великобритании, но он об этом никогда не рассказывал. На «материке», как здесь было принято называть всю Россию к западу от Орхояна, у него были какие-то жёны и какие-то дети. Мне было совершенно непонятно, что заставило его похоронить себя в этом совершенно глухом углу, занимаясь организацией убийства диких зверей для нуворишей и возясь с этими, такими же совершенно дикими ламутами, которые, притом, на глазах продолжали дичать.

Сборы экспедиции Зимом тоже были автоматизированы до такой степени, что мы уложились за полтора дня. Самым серьёзным моментом в этих сборах было приобретение продуктов в местном сельмаге. Как и в любой труднодоступной дыре, цены на них были задраны просто невероятно. Кроме того, обратил я внимание, все они были совершенно не российского происхождения.

– На столе у нас, - говорил Зим за ужином, - российского