Жесткая посадка

командир успел зажигание выключить. «Ан-2» на бензине летал, полыхнули бы так, что Богу жарко стало… Вылезли мы из кабины: у командира нога сломана, мы с «бортмешком», правда, ушибами отделались - и соображаем, что дальше делать. Ущелье узкое, радиосвязи никакой, горы закрывают. Как нас искать будут, мы знаем - чтобы горючее сэкономить, мы дали маршрут круговой, а сами напрямик полетели. Вот через это ущелье, как раз… То есть, где нас искать - все знают довольно приблизительно, а точно - не знает никто. При этом - заметьте! Месяц - декабрь, лётного времени - пять часов, и на улице - минус сорок только так давит. Командир - Андрей Алексеевич, так его звали, - говорит, так, ребята, мы на земле, никому не приказываю. Можно идти до посёлка Нитя, здесь, на побережье. Вниз по реке и только вниз. Восемьдесят километров. Там у них фактория, радиостанция, всё путём. Приходите, вызываете вертушку, летите за мной. Есть другой вариант. Сидеть всем здесь и следить за небом. Иметь наготове фальшфейера и шашки. Имейте в виду, нас будут искать, пока не найдут. Просто найти могут слишком поздно…

Ух взял из пачки новую сигарету и продолжал:

– Стало быть, никто из нас никуда не пошёл. У нас на Севере много разных случаев знают. Случаев много, а суть одна. Если куда-то пошёл - от избушки, от базы, от самолёта - шансы выжить резко уменьшаются. Что тебя ждёт на дороге, ты не сильно знаешь. Но на базе или возле самолёта ты знаешь точно: вот оно - горючее, вот она - гарантированная жратва, вот оно - укрытие, вот оно всё. И этого «всего» - уже достаточно, чтобы жить. А искать тебя будут по-любому, при Советской власти такого не было, как сейчас, - сперва бабки плати, потом тебя искать будут. И любой упавший пилот знал - через три пропуска связи, то есть через два часа, срабатывает тревога, начинает полёты «Ил-14», самолёт-разведчик, находит точку, потом взлетают «вертушки», эвакуируют… Ничто авиация без взаимопомощи.

Поставили Лексеичу шину на ногу, как смогли, нас этому в училище учили. Сами распаковали примуса, сделали в фюзеляже выгородку, которую отогревали этим примусом, снегом замуровались, чтоб тепло никуда не уходило, понимаешь, спальные мешки разложили… Но вот с точкой падения нам сильно не повезло. Здесь, в Хребте, таких мест много - полностью закрытых, сверху щель метров в двести, спереди - просмотр пятьсот и сзади - триста. Каменный мешок, понимаешь. И углов, под которыми можно в него заглянуть, - очень и очень немного. Да ещё надо знать, что в него надо заглядывать - здесь таких ущелий десятки, если не сотни. В одно из них и твой ероплан завалился, помяни моё слово.

В общем, живём мы три дня, четыре, пять. Жратва кончается, но пока тепло. Авиация какая-то летает, но всё далеко, мы слышим еле-еле. Добыть еду нам слабо?? - есть командирский ТТ, но лыж нет, кругом снег глубокий, и до ближайших кустов с деревьями километров двадцать - там, где сохатые могут быть. А здесь - страна камня, камень и снег. Кроме того, пистолет в лесу - вещь самая никчёмная,