Зверь лютый. Книга 22. Стриптиз

Сыновья Самборины остаются у меня. Формально: по возрасту, рискованному для дальнего пути. А по сути:

-- Сигурд, Самборина, вы уверены, что вас там добром примут? Я не про изгнание - сюда вернётесь. Я про... Знаете, детей извести - куда проще, чем взрослых. Съел не то, на сырой земле повалялся, из щелей продуло... Как твоя мачеха, Самборина, тебе встретит? А здесь у меня - твои между всеми. Да и Рада приглядит.

Самборина растерялась, заволновалась, на Сигурда оглядывается. Тот аж закаменел совсем:

-- Боишься, что я твоих купцов побью, товары пограблю?

Дети предводителя - заложники. Тема вечная, повсеместная. Как Мономах своего первенца четырёхлетнего Мстислава Великого половецким ханам в Переяславле в залог отдавал - я уже... Мономах тогда одного хана зарезал, другого - в бане стрелой через душник убил. А сыночка лихим налётом верных людей из половецкого становища вынул.

-- Оп-па! Ты чего, думаешь, что я тебя за дурака держу?! Я, что, повод для такого суждения давал?! Окстись, ярл! Резать курицу, несущую золотые яйца... Ты ж не дурень какой! Десятая часть со всякого моего товара - твоя. Все налоги, ущербы, постои - с твоей части. Ты решаешь вопросы моих людей, они ведут торг и с тобой делятся. В этот раз. И в следующие. Ты видел кое-что из моих товаров. Прикинь - какими деньгами это может обернуться. Твоими, ярл, деньгами. А уж как сделать из серебрушек воинов...

-- Х-ха! "Решаешь вопросы". Ты говоришь так, будто я владетельный князь Гданьска!

-- А разве нет? Так стань им!

Посидели, помолчали.

-- Госпожа княгиня, господин ярл. Вы пришли ко мне со своим бедами, и я вам помог. Мы жили вместе и помогали друг другу. Теперь вы уходите. У меня остаются добрые воспоминания. Я хочу, чтобы и у вас осталась не только память об этом времени, но и приятные вещи. Придя сюда, вы отдали всё. Теперь я возвращаю взятое. И добавляю от себя.

Подарки... не поскупился. Самборине - соболью шубку, бусы, перстни, свои и с караванов, тканей восточных, благовоний, притираний... С Сигурдом проще:

-- Я видел твои шрамы. Я не хочу, чтобы их стало больше. Вот мой доспех. Он вдвое легче обычного, вчетверо прочнее. Носи на здоровье. А вот это... хрустальные шахматы. Ты умеешь - я знаю. У тебя впереди длинная дорога - найди себе интересного противника, и дорога не будет скучной. Да и там... Возможно, поможет победить опасного врага.

-- Это как?

-- Ну... например... Выигрывая у него что-нибудь ценное. Или - проигрывая ему. Важен не результат - важно участие. Его.

Глава 482

***

Шахматы - это оружие. Любое знание или умение - оружие. Но шахматы - особенно многофункциональное.

"- Отдайте ладью!

С этими словами гроссмейстер, поняв, что промедление смерти подобно, зачерпнул в горсть несколько фигур и швырнул их в голову одноглазого противника.

- Товарищи! - заверещал одноглазый. - Смотрите все! Любителя бьют!

Шахматисты города Васюки опешили. Не теряя драгоценного времени, Остап швырнул шахматной доской в лампу и, ударяя в наступившей темноте по чьим-то челюстям и лбам, выбежал на улицу".

***

Сигурд - не "товарищ Бендер". Он не "зачёрпывал фигуры", не швырялся "доской в лампу". Придя в Гданьск он был должен похвастаться диковинками. Князю Собеславу очень понравились фигурки из хрусталя. Но шахматы - игра на двоих. Просто отобрать... а играть с кем? Раз в неделю Собеслав зазывал к себе Сигурда с шахматами "на партейку".

Князь - чванился и гонорился. Насмехался над внешне не столь импозантным Сигурдом, над его безземельностью, над его "птичьими правами" в Гданьске. Хвастал растущей мощью Восточного Поморья, родовитой женой, молоденькими наложницами, конями, сыновьями...

"Глупый - хвастает золотой казной" - давнее русское наблюдение.

Надо быть идиотом, чтобы унижать ярла Сигурда. Князь Собеслав - таким и оказался.

Совместный дальний поход сблизил обе пары. Дамы хотели общаться. Письма там, подарки. Мобильников, фирм доставки и соц.сетей здесь увы...

Между Самбией и Гданьском пошли караваны. Самборина поделилась в письме к Елице проблемами мужа. Та в ответ прислала корчажку с мазькой. И пересказала, чисто к слову вспомнилось, слышанную когда-то от меня историю смерти последнего Гирея. От игры в кости с русским послом.

На следующей "партейке" Собеслав удивился тонким кожаным перчаткам на руках Сигурда.

-- Болячка какая-то прицепилась. Руки обветрились, потрескались. Лекарь велел бальзамом мазать.

Князь посмеялся над лилейными ручками, кои не пристало иметь боевому ярлу. И не обратил внимание на изменение оттенка расставляемых фигур. На лёгкую дымку, появившуюся на хрустале. От разводов "порошка наследника".

Князь двигал фигуру, заедал очередным "наличником" - блином с творогом - он же князь, а не хлоп какой, чтобы форель или лосося трескать! Жмурился от удовольствия, запивал дорогим сладким вином и покровительственно советовал:

-- Ты думай ярл, думай. Но не сильно - думалка сломается. Всё едино, святой Войцех - мне и сегодня выигрыш даст.

Ярл удивлялся про себя - чем святой покровитель Гданьска, которого звали Адальбертом, который сбежал из Праги, потому что не смог справиться со своей "родной" паствой и помер от рук пруссов, неудачно помочившись спросонок в святом для язычников месте, сможет помочь в миттельшпиле?

Князь - выигрывал. Радостно гладил фигурки, принёсшие ему очередную серебряную марку - они играли на деньги. Сигурд мог себе позволить такие проигрыши.

Через полгода у князя отказали колени. Он уже не мог вскочить на коня, с трудом ходил. С тем большим азартом он продолжал играть. Кресло, обшитое чуть потёртым мехом, оставалось единственным удобным ему местом. В нём он и умер. А Сигурд, бросив в камин очередную пару своих "игорных" перчаток, вышел, осторожно прикрыв двери. Велел слугам не беспокоить господина и к утру взял замок под свой контроль.

Утром было объявлено о смерти Собеслава. И о том, что регентом при малолетних братьях стала их сводная сестра - Самборина Собеславна. Попытка мазовецких Повалов поставить регента из родственников матери княжичей, закончились кровавой стычкой в замке. И беспорядочной резнёй и грабежами в городе - местные поморяне резали пришлых. Начиная с мазовщан и далее без остановок.

Впрочем, я забегаю вперёд.

...

С Сигурдом собралось идти человек сорок, с Кестутом - втрое.

Это было сложно. Кестут не всем мог доверять. А которым мог - далеко не все хотели плыть куда-то на чужбину. Всё-таки, "Литва Московская" - нормальные русские люди. Жили в лесу, били зверя, пахали землю... Это не моряки-пираты нурманы.

Тоже подарки. Тоже всем. С тщательнейшим учётом чтобы не обидеть. Они же все будут сравнивать!

Напоследок Елица разрыдалась. И выдала:

-- Подари мне... себя.

Я несколько... офонарел. Это как?

Объяснили. Мои горшечники-скульпторы продолжают лепить "терракотовую армию". Статуэтки потихоньку расходятся. Осенью, когда Живчик стал Рязанским князем, а мы открыли представительства в городках по Оке, многое увезли туда. Ребятишки потихоньку пополняют запасы. Навык у мастеров развивается.

Тут я притащил из Городца Хрисанфа. Ребята сразу учуяли "собрата по художествам". Затащили к себе. Самим похвастаться, стороннего мастера послушать. Он, конечно, богомаз. Но талантом и в других делах не обделён. В Киеве-то он без красок, чисто контуром работал.

Вот он и сделал меня.

В локоть высотой, "огрызки" за спиной, косыночка на тыковке, кафтан, сапоги, характерно заправленные за пояс большие пальцы... и совершенно стёбное выражение лица. Помесь радости, удивления и готовности под... подъелдыкнуть. Всё, что на пути попадётся.