Зверь лютый. Книга 22. Стриптиз

А он - не может! Не умеет, не знает, не догоняет... "Господь не попустил".

Они не могли признать, даже допустить мысли о моём превосходстве: "плешак безродный набродный" - "вятшее вятшего"?!

Здесь - сословное общество, родовая знать. Две тысячи взрослых мужчин - бояр, глав семейств. Каждый из которых может любому из остальных, из восьми миллионов общего населения, грубо говоря - в морду харкнуть. По любому поводу или без оного. В абсолютной уверенности: так - правильно.

Основа аристократизма - ощущение превосходства, "я начальник - ты дурак". Изначально, от рождения. Презрение, гонор... Я - человек, ты - быдло.

Признать меня - крах всего. Вся жизнь, семейство, поколения предков... ошибка?

Они не могли сравняться со мной. И уже не могли загнобить, затоптать, придавить... Фиг вам! Поздно. С Дятловых Гор меня выковырять... урана сначала накопайте, придурки.

Они не могли хоть как-то, хоть внесистемно - вознести над собой. Нет явного, понятного им, пусть и редкого, экзотического обоснования. Типа:

-- Дык... Это ж прямой потомок царя Соломона! В ём - пращурова кровь говорит. Где уж нам, сиволапым...

Им оставалось только "вынести за скобки" - "не наш человек". Нелюдь.

"Ребята, он не наш, не с океана!

- Мы, Гарри, посчитаемся с тобой, ой-ли, -

Раздался пьяный голос атамана".

Ну, звыняйти, хлопци. "И кровь уже текла с ножа у Гарри".

Но и признать полностью мою чужесть - они не могли. "Всё в мире делается попущением Господним". В крайнем случае - "происками сатанинскими".

Религия, сословное общество - системы тотальные, всеобъемлющие. Мне должна быть в них полочка, ящичек. Заявись я как пророк, как сын божий, супер-пупер инопланетянин... Они бы поняли. Но я-то вёл себя... живенько так. Подпрыгивал да поскакивал, а не воспарял и снисходил. Вполне земно.

Я - такой же, как и вы.

Только - лучше, удачливее, успешнее.

Умнее.

Свободнее.

Это бесило. Вызывало зависть. Бешеную. Вплоть до неадекватности. До - "просто назло". До - "себе во вред". А я - не понимал.

Дело не в попандопулолупизме - в моей личной эмоциональной инвалидности. Мне зависть - не свойственна. Ну, не выучили с детства! Да и вообще: в основе чувства зависти - сравнение. Как может законченный эгоист вроде меня, как-то сравнивать себя - СЕБЯ! - с кое-каким другим?!

Да хоть ты какой золотой-яхонтовый! Но у меня есть палец. Мой, указательный. И им - в моём носу - ковырять удобнее. Чем твоим.

" - А армяне - лучше.

-- Чем?! Чем лучше?!

-- Чем грузины".

Ну и как я, после этого, могу тебе завидовать? С неправильным пальцем - а туда же, жить собрался. Мучиться... Бедненький...

Коллеги! Если у вас сходная эмоциональная инвалидность, если вам незнакомы приступы бешеной зависти, злобы - даже и не пытайтесь. Попадировать. Хоть с какими шестерёнками пятерёночными, парожолями и старостратами! Вы будете оценивать мотивы аборигенов по каким-то материальным интересам. А они вас просто ненавидят! Просто по факту вашего существования. Успешности. Непохожести. Ненавидят - до потери инстинкта самосохранения.

"Такую сильную неприязнь испытываю! Кушать не могу!".

***

Радил ощущал мои успехи вполне конкретно - как язву, грызущую его тело и душу.

Урюпа был свидетелем двух нервных срывов, когда Радил, обычно довольно сдержанный, орал, ругался и брызгал слюной. По поводам, связанных со мною.

В начале лета Радил попытался заслать ко мне... информаторов. Я, вот честное слово! - ни сном, ни духом!

-- Дык... у тя ж Воевода, так хитро устроено... Вот, к примеру, пришёл к тебе человечек. Вроде - жить просится. А твои-то его обрили. И всё.

-- Что "всё"?!

-- Всё. Назад ходу нету. Покамест борода не отрастёт. А то ведь в Городце-то - засмеют, зашпыняют. Боярин-то похвалит, наградит. А далее? "На чужой роток не накинешь платок". А жить-то не с боярином - с людями. Купчик идёт, ему в Балахне - стоп. Там торг и веди. Пройтить, глянуть и чтобы назад выйтить... Только ежели артелью. Так ты артель нашу городецкую вона куда - на Ветлугу заслал! И чего они с отудова углядеть у тебя могут? Или, к примеру, вот нас трое. Помыли-побрили - по зимницам. Хрена там чего углядишь-уделаешь. Во всяку минуту у людишек разных - на глазах. Чуть пообтёрлись - в работы. Опять же - не по своей воле, а по твоей нужде. В россыпь. В разбрызг. Оно, конечно, время прошло бы - мы б как-никак, а собралися. Да только... Меня-то от твоей житухи вона как торкануло. А подельники мои костромские - и вовсе... не шиши злокозненные.

Урюпа рассказывал о злобствовании боярина, не понимающего причины исчезновения "верных людишек". Потом пришёл епископский караван. И Радил взбесился совершенно.

Для Феодора, по большому счёту, не было разницы между Городцом и Всеволожском. И то, и другое - паства. Окормляемая и постригаемая.

Держать и доить. "Держать" - под своей рукой, "доить" - в свою кису. Уничтожать Всеволжск на радость Радилу... С какой стати?

Радил, однако, всунул своих людей в караван. В надежде на то, что епископа и людей его "примут по чести" - будет возможность посмотреть Всеволжск, вызнать судьбы "замолчавших агентов".

Урюпа в Балахнинском бое был ранен. Выбрался, отлежался. С установлением зимнего пути снова послан во Всеволжск.

-- Тута, уже перед уходом нашим, он... Ну, Радил... и говорит: "А ещё вызнай из чего тую горючую воду делают. Которую ты в Балахне видал и мне сказывал. А как сыщешь - набери поболее. Да... да запали кубло это воровское! Чтоб всё пеплом пошло! Чтоб ничего там живого, чтоб место пустое...! А допрежь всего - запали дом, в котором зверевы сучки живут. Чтобы все ехидны те погорели! Чтоб самого Зверя - тоска взяла! А его, коль будет случай, прирежь! Намертво!".

-- Вона как...

-- Ха. А ты думал? Ты ж ему - будто кость в горле. Он же ж из-за тебя света белого видеть не может! Всякого разного обещал, коли сделаю.

-- Много?

-- Не. Много - я б не поверил.

-- Ладно. Позову писаря. Ты ему это всё подробненько расскажешь. Чтобы записал. Как меня извести велено, как город мой спалить. Каких ещё подсылов слал. Другие дела его, с убиением, с грабежом, про которые знаешь.

***

Напомню: поджог и конокрадство - два тяжелейших преступления на "Святой Руси". За убийство - есть варианты установленных законом вир. За эти два - не откупиться. Только - "на поток и разграбление".

Приказ: "запали кубло воровское!" допустим только на войне. Радил - чиновник, наместник Суздальского князя. Боголюбский начал против меня войну? - Нет. Телеграфная линия на Боголюбово заработала нормально. Каждый день, если нет тумана или снегопада, я получаю от Лазаря сообщение.

Похоже, Радил превысил свои полномочия, начал "частную войну".

Это - не про Blackwater. "Частная война" - довольно распространённое явление в средневековье.

Простой человек взял в руки оружие и пошёл убивать соседа - убийство, разбой, мятеж, восстание. То же самое делает государь - государственная война. А вот если за дело берётся чиновник или аристократ среднего уровня, то война "частная".

Какой-то чудак послал людей сжечь город в сопредельном государстве, убить государя...

Прямо - "Выстрел в Сараево"! Хуже! Чистый casus belli - "случай (для) войны".

Только воевать с Суздальским княжеством я не хочу. И, соответственно, не могу - с Радилом.

Не худо придумано: если у Урюпы "дело выгорит", в смысле - Всеволжск сгорит, то можно будет прийти на Стрелку с "гуманитарной миссией", "помочь погорельцам". По-соседски, по-христиански, по-русски: Городец - ближайшее русское христианское владение, очень естественное действие.