Зверь лютый. Книга 22. Стриптиз

Вот такая длинная грустная история. Про мудрого национального героя. Который оказался недостаточно мудр, чтобы понять - что за странное разрушительное существо пришло в его дом. Про глупого мальчишку, который так ненавидел, так был уверен в себе, что похвастал перед врагом: "Я съем твоё сердце". И стал верным прислужником "Зверю Лютому". Отдал за свой анус, точнее - за рассказ о нём - всё. И себя, и своего отца, и свой народ.

Цена народу - "звон" о дырке особы, приближённой к правителю?

Про злокозненного "Зверя Лютого". Который просто хотел мира и прогресса. И оказался вынужден уничтожать целые племена.

Сказано: "Могущество России прирастать будет Сибирью". Могущество "Зверя Лютого" прирастало всем. Эрзей и мокшей, марийцами и мерянами, муромой и мещеряками, литвинами и нурманами... Людьми.

Конец восемьдесят шестой части

Часть 87. "Городец наш - ничего, населенье таково..."

Глава 474

-- Приехал? Ну-ну... Герой, говорят. Победитель. Сказывают - цельную орду побил. Правда, что ль?

-- Правда, Аким Янович. А ты чего такой недовольный?

-- Я недовольный?! Я всем довольный! Аж мироточу! Из всех дыр. Ты пошто дом мой - бабью отдал?! Доброму человеку и голову приклонить негде!

-- Аким Яныч! Баба - тоже человек! Им тоже где-то в тепле обретаться надобно! А ты - воин славный. Тебе стужа - не помеха. Или старость уже пришла? Кровь не греет?

-- Что?! Ты мне...!

-- Стоп. Отбой.

Факеншит! Ну что за человек?! Мы же оба - друг друга любим.

"Любовь - это когда дедушка и бабушка дружат. Хотя знают друг друга много лет".

Мда... Мы знаем друг друга уже много лет. Хотя, конечно, не так долго, как "дедушка с бабушкой". Мы же ценим, уважаем! Друг за друга - хрип перервём. Но как сойдёмся - только искры летят. И ведь дело не в жилье - строят у меня быстро. Хотя, конечно, бывают накладки, но зимницы точно свободные есть. Да и нормальные пятистенки можно найти.

Дело - в "чести". Самый высокий дом - "Акимов". Полуторо-этажный барак, который весной для меня построили, а Аким его занял.

-- Какой отбой?! Кому это?! Ты - мне указывать будешь?!

-- Тебе, Аким Яныч, доброму батюшке - нет. Как же ж можно? А вот тебе, старшему сотнику Рябине, голове Посольского приказа - очень даже. Изволь доложить - почему ты с Рязани без приказа ушёл?

Аким весь... аж вспетушился. Кажется - даже кафтан его взъерошился. Стал вдвое больше. Ростом, объёмом. Набрал воздуха полную грудь. Для достойного ответа. Сейчас ка-ак...

И - передумал. Военная косточка. Одно дело - своих домашних под настроение погонять, другое - в службе бардак учинить.

Фыркнул. Раз, другой. И, ещё не угомонившись окончательно, но на тон ниже сообщил:

-- Нехрен мне тама делати.

-- Решать - есть тебе хрен, или нет - мне. Воеводе Всеволжскому. Старшему по команде. Изволь объясниться.

Не уймётся - вышибу. При всём моём уважении и приязни. Я только с похода, с холода пришёл, смертную сечу пережил, два народа уполовинил..., а он мне тут... старческие истерики устраивает. Не уймётся - силком в разум приведу!

Аким уловил мой настрой. И перешёл к развёрнутым ответам.

-- Нехрен, нехрен. Мастеровщины твоей хотелки исполнять? Обойдутся. Пущай там Николашка твой скачет. Я его с Живчиковыми людьми свёл, негораздов разных... по-унимал. Ничё. Смысленные люди, разберутся. Живчик-то противу тебя не пойдёт... ну, уж если особо сильно оборзеешь, не по чину хайло раскроешь...

И вдруг переходя в просительную, жалостливую отчасти, интонацию:

-- Скучно мне там, Ваня. Вышки эти, фа... фактории. Не понимаю я в этом. Дело-то сделано. Победа - добыта. Калауза более нет, хлебный торг - вольно, Живчик - за тебя. А далее... не моё.

Ну вот. То о чём я говорил. Для боя - нужны одни люди. Для "переваривания плодов победы" - другие.

"Победителей - не судят". Точно. Их - задвигают. В тёмное прохладное место. До следующей надобности в победе. А человек - не селенит, в холодильнике - не улежит.

Аким - "адреналиновый наркоман". Нормальный русский человек - ему всё бы "погорячее". А расхлёбывать кто будет?

Вы думаете - Аким пришёл на Стрелку мне помогать? - Город строить, новые земли осваивать, людишек разных уму-разуму научать?Поддерживать в невзгодах и помогать в неприятностях? - Да он сам так думает! А на самом деле - он сбежал из Рябиновки от скуки. Ему приключений охота! Ему конфликты нужны! И, естественно, в них победы. Он всю жизнь так прожил. Без этого - как каша без соли, жвачка тошнотная.

Когда его в вотчину загнали, думал - всё, жизнь прошла. Поднять хозяйство, выбить "шапку", передать имение и честь внучку... Мыслящее удобрение для следующего поколения.

И тут - я. "Попандопуло - глаз урагана". То мы - ведьму гоняем, то - волхвов бьём, то - "кусочников" строим... Интересно-то как! Живенько же! Жизнь-то ещё не кончилась! Жизнь-то... как борматуха - побулькивает!

Красота!

Бытиё имеет вкус! А также - цвет и запах. Аля-улю! Гони гусей!

Я из Пердуновки ушёл - Аким снова заскучал. Потому и пришёл сюда, на Стрелку. И если я ему постоянную "развлекуху погорячее" не организую - он сам... чего-нибудь отчебучит. Из лучших побуждений. С непредсказуемыми последствиями.

Каждая моя победа закрывала одну проблему. И порождала десятки новых. Не считая сотен и тысяч личных проблем людей, которых победа затрагивала.

Так и с безнадёжным посольством к Рязанскому князю. Аким осознанно шёл на Голгофу. Или "в дерьмо по ноздри" - правильнее? А тут... Гибель Калауза, короткое время "междуцарствия", когда Аким развернулся, приход Живчика, становление нового порядка, новых людей, решение кучи "горящих вопросов"... Его мнение спрашивают, ему думать, "душой болеть" - есть об чём. "Жарко", "остро".

"Но миром кончаются войны..." - накал проблем спадает, нужные места занимают нужные люди. Уже не с кем сцепиться, "очертить голову", "порвать хрип"...

Пошла равномерная, планомерная работа.

Да там - эмоций тоже выше крыши! Поводов для "мозгов завивки" - не перечесть! Но... чуть дальше, не - "на длину руки". Не его.

Ску-у-учно.

Вот от скуки он и сбежал.

Конечно, пристойный дом Акиму был тут же найден, протоплен и обустроен в соответствии с его вкусами и пожеланиями. Ну... в пределах разумного. Я отправил к Акиму Трифену. Для "нижайше просить поделиться с отроками неразумными премудростью боевой и житейской". Артёмий ухитрился публично, в кругу своих курсантов, разговорить Акима о проведённых битвах, об особенностях тактики в разных княжеских дружинах, общей и стрелковой. Что вылилось в целую серию... скажем так - семинаров. И - в учениях на местности.

Раскрасневшийся на морозце Аким ставил новикам задачи, оценивал найденные решения и указывал на огрехи. Остро-доходчиво. Вечером я поймал кусочек из разговора молодёжи:

-- Теперь-то понятно в кого Зверь Лютый своим зверством пошёл. Лучше уж под Чарджи ходить, чем под этим... этой крапивой кусучей.