Крейсера

у Славянка "Россию", чтобы тянули совместно. Андреев привел свой крейсер вместе с миноносцами для охраны аварийного района.

- Сейчас, - сказал он при встрече с Иессеном, - велика опасность появления японцев. Конечно же, их разведка уже пронюхала об аварии, в городе только и болтают об этом...

Под утро ветер задул с небывалой силой, к вечеру шторм достигал уже 10 баллов. "Богатыря" стало валять с борта на борт, все слышали скрежет раздираемого железа.

- Положение критическое, - рассудил Стемман. - Боюсь, что мой "Богатырь" до конца войны выведен из строя...

Луч прожектора, включенного на мостике, то освещал кусок безлюдного берега, то прямым столбом устремлялся в облака. Механики доложили, что, если вода пойдет дальше носовых отсеков, корма осядет ниже корпуса, и тогда крейсер разломит пополам. Иессен решил свозить команду на берег:

- Пусть разведут костры, обсохнут и обогреются...

Матросы покидали корабль уже с риском для жизни. Ночью бортовые размахи крейсера достигли 22 градусов, при этом, когда "Богатырь" раскачивало, каменные клыки еще больше и глубже вонзались в его днище. Стемман подозвал Панафидина:

- Где вы спрятали свою виолончель?

Притворство было теперь бесполезно.

- Не знаю. Ее укрыли где-то в низах матросы.

- Так скажите им, чтобы забрали виолончель из своих тайников. Вода из носовых отсеков пошла дальше и может залить вашего... как его? "Гварнери", кажется...

К шести утра крейсер последними покинули адмирал с офицерами. Обезлюдевший "Богатырь" громыхал корпусом, ерзая днищем на скалах, потом его чуть развернуло влево. Появилась первая искра надежды. Ветер понемногу стихал. Греясь у потухающих костров, бездомные, как цыгане у разоренного табора, богатырцы рассуждали, что делать дальше:

- Хоть плачь, а надо размонтировать носовую башню, снять орудия, потом спилить мачту... у-у, делов сколько!

Панафидин переживал катастрофу на свой лад:

- Если мы шли по счислению, - признался он Стемману, - то ошибка была допущена в искажении курса. Это значит, что плохо была выверена магнитная девиация путевых компасов.

- Вы это к чему? - насторожился Стемман.

- К тому, что таблицы девиации на все компасы крейсера последний раз выверял я... Наверное, помните?

Стемман набулькал ему в стакан коньяку:

- Вам, мичман, обязательно хочется остаться в роли благородного подсудимого. Не надо. Прошу вас. Молчите. Никому ни слова. Если даже и сплоховали с девиацией, так тут, помимо вас, уже много скопилось виноватых... К черту все это!

Утром матросы вернулись на крейсер. Облегчая его, сняли многие тонны цепей с якорями, комендоры начали демонтаж носовой артиллерии, опустошили погреба от груза снарядов. Не забывая об угрозе с моря, люди следили за горизонтом. Частые рефракции в атмосфере рисовали мнимую опасность... В этих краях такое бывало: видели в океане города с заводскими трубами или эскадры кораблей, которых не существовало. Как раз в эти дни полиция Владивостока схватила подозрительного