Крейсера

еще долго сплетничали на рейдах, подмигивая один другому желтыми глазами прожекторов. Рожденный в 1901 году, "Богатырь" прожил до 1922 года и мирно скончался в "постели", о чем записано в его житейских метриках.

Это случилось с ним уже при советской власти.

* * *

Давняя традиция русского флота обязывает командира корабля в воскресные дни обедать в кают-компании; если на борту корабля находится адмирал, командир приглашает к общему столу и адмирала. Но в день 2 мая, казалось, никто не помышлял об обеде - туман был настолько плотен, что, когда "Богатырь" снялся с "бочки", сигнальщики с трудом разглядели боковые поплавки, обозначавшие "ворота" в заграждениях гавани.

- Туман разойдется, - говорил Иессен. - А мне надо быть в Посьете, чтобы проверить тамошнюю оборону...

Золотой Рог с Владивостоком исчезли за кормою, будто их никогда и не бывало на свете, а на входе в пролив Восточного Босфора Стемман отдал якоря. Этот чудовищный грохот якорных цепей, убегающих на глубину, очень обозлил Иессена.

- Очевидно, - сказал он в сторону, но адресуясь к Стемману, - кое у кого здесь трясутся на плечах эполеты.

Стемман ответил, что туман следует переждать.

- Это у меня эполеты трясутся! Я не знаю, как складывалась ваша карьера, Карл Петрович, но мне эполеты капитана первого ранга достались со скрипом...

Наверное, этого не следовало говорить. Иессен сразу обиделся, осыпав Стеммана досадными упреками:

- Александр Федорович, вы воспитывались во времена "Разбойников", "Герцогов Эдинбургских" и "Русалок", когда скорость в восемь узлов считалась опасной. Между тем англичане не боятся даже в тумане бегать на пятнадцати узлах.

- Я не англичанин, - грустно отвечал Стемман. - Но я вижу, что плывем как мухи в сметане, а за крейсер отвечаю я!

Панафидин заглянул в ходовую рубку.

- Там скандалят, - сказал он со смехом.

- Я слышу, - отвечал штурман. - Александр Федорович прав, а наш адмирал напрасно бравирует лихостью...

Иессен сам вывел "Богатыря" в Амурский залив, негласно отстранив Стеммана от рукоятей командирского телеграфа. Он отработал на телеграфе приказ в машину: дать 15 узлов.

Вода шумно вскипела за бортом, и адмирал сказал:

- Александр Федорович, ведите крейсер сами.

- На такой скорости не поведу.

- Отказываетесь исполнить приказ адмирала?

- Да. Отказываюсь...

Жалко было смотреть на несчастного Стеммана, и в этот момент мичман Панафидин простил ему многое... даже глупое преследование им виолончели. Между тем туман снова сделался непроницаем. Положение же самого адмирала было незавидно. Карл Петрович нервно передвинул рукояти телеграфа:

- Так и быть! Уступаю вам: даю десять узлов.

- Дайте семь, - глухо отозвался Стемман.

- Может, все-таки вы поведете крейсер?

Стемман перешел на сугубо официальный тон:

- Господин контр-адмирал, я согласен командовать своим крейсером только в том случае, если вы покинете мостик и перестанете вмешиваться в управление кораблем...

Покидая