Крейсера

"Результаты испытаний, - писал Иессен, - вполне подтвердили мои предположения о совершенной недействительности фугасных снарядов нашего флота в сравнении с японскими". Советские историки подчеркивают правоту Иессена, говоря, что акт о проведении опытов адмирал Иессен справедливо именовал "прямо обвинительным и развертывающим ужасающую картину причин последовательных наших неудач и поражений всей этой войны".

Вечером он принял в гостинице иеромонаха Алексея.

- Вы решили все-таки ехать?

- Да, в Мацуями я обещал, что доберусь до Питера.

- Воля ваша, - усмехнулся Иессен. - Но я боюсь, что все закончится ерундой... Вас просто сожрут и, наверное, даже костей не выплюнут.

- Но ради понесенных жертв, господин адмирал...

- Ради этих жертв стоит ехать, - согласился Иессен. - Я от души желаю вам не оказаться в пиковом положении. На Руси так бывало не раз со всеми борцами за правду...

* * *

Пленные офицеры в Мацуями продолжали получать свое офицерское жалованье, которое японцы выплачивали им в иенах, заведомо зная, что после войны русское правительство возместит все расходы на пленных. Правда, с иен много не разгуляешься, но, посещая городские магазины и рестораны (что разрешалось), пленные заметно оживили японскую кулинарию и торговлю в лавочках Мацуями. Мичман Панафидин закупил два отличных окорока, набил целую сумку печеньем, приобрел кулечки с нарядными конфетами - все это к побегу! Когда он с покупками вернулся в лагерь, ему встретилась прелестная Цутибаси Сотико, с которой он пытался поговорить по-японски...

- А что за этой бамбуковой рощей?

- Рисовые поля, - ответила Сотико.

- А дальше?

- Наверное, деревни. Здесь, на острове Сикоку, - охотно рассказывала японка, - живет очень много людей, много рисовых и чайных плантаций. Кажется, именно с Сикоку ваш профессор Краснов вывез кусты нашего чая на Кавказ, и скоро вы будете пить русский чай, не догадываясь, что он японский.

- Должно быть, у вас много и рыбаков?

- Конечно! С чего бы мы жили, если бы не рыба?

- У них хорошие лодки?

- Наверное, если выходят далеко в море...

Николай Шаламов одобрил качество окороков.

- Закуска что надо! - сказал он. - Конфетки тоже вкусные. Вижу, что в дороге не пропадем... Когда бежим-то?

Панафидин все уже продумал.

- Не будем загадывать дня, - ответил он. - Дождемся ночи с проливным дождем. Часовые попрячутся в будки, вот тогда выходи к столбу и полезем прямо через бамбук.

- Огурцов бы еще! Без огурцов кто ж удирает?

- Купим и огурцов, - согласился Панафидин...

В один из дней над Мацуями с вечера нависла грозовая туча, деревья в саду притихли, даже не шевелилась листва. Сергей Николаевич лежал на кровати, мысленно уже прощаясь с товарищами, он рассеянно слушал их скучные разговоры о том, что на войне, как и в любви, одному повезет, а другому никогда... Доктор Солуха убежденно доказывал:

- Как хотите, господа, а слепой случай и военное счастье имеют на войне прямо-таки роковое значение.