$то причин убить босса

шепнул Грише Коппельмайеру, менеджеру отдела по работе с клиентами, что гонорея Ани — утопия, и что Настенька ошиблась, увидев в книге приема больных в кожно-венерологическом диспансере, куда ходила с проблемой молочницы, фамилию Стефановской.

— А при чем здесь Гриша Коппельмайер? — помертвел Панкратов.

— При том, что это именно он, а не кто другой, ублажает эротическими экспромтами в своем служебном кабинете Миру Павлюк. Вскоре перспективы Настеньки затуманились, и она снова заняла выжидательную позицию. А к Ане вернулось доверие, как к специалисту.

— Подожди, Евгений… — затревожился Панкратов. — Мира, она же, кажется, замужем.

— А я что, сказал, что они с Гришей в его кабинете женились?

— Так это ж такой риск — яд распространять…

— Не скажи. Кроме того, слухи имеют одно уникальное свойство. Их распространитель быстро забывается, а информация живет в памяти персонала вечно. И для борьбы с такого вида колорадскими жуками есть третье правило опытного склочника. Врага нужно бить его оружием. Казнить сплетника неразумно. Ему нужно совать ту дезинформацию, которая тебе выгодна. И вскоре ты, ничем не рискуя, распространишь ее по офису чужими устами.

Вздохнув, я выпил водки и съел кусок колбасы.

— Участие в различных склоках и интригах отнимает половину рабочего времени. Но это полезно для стабильности положения. Страдает количество, зато повышается качество.

— То есть выхода нет? — обреченно прошептал Панкратов, которому роль опытного офисного интригана виделась весьма расплывчато.

— То есть выход как раз существует! — парировал я, обращая внимание на то, что водка без видимых причин стала доставлять удовольствие. — Колорадских жуков, князь Олег, нужно путать! Мой любимый трюк — «чес против шерсти». Вызываешь к себе жука, разговариваешь, рассказываешь о том, что ты — мастер спорта по бейсболу, и отпускаешь со словами: «Только никому!» Вызываешь другого и говоришь, что вчера сломал кий о голову Валуева. Так получилось. И — «только никому, я лишь тебе, из соображений доверия». Потом вызываешь третьего, четвертого, пятого… И рассказываешь им о том, что в прошлом был судебным заседателем, мастером спорта по керлингу, что в детстве тебе на ногу упал кий и ты к бильярдному столу с пяти лет близко не подходишь, и просишь, просишь, просишь никому ничего не говорить. На следующий день весь персонал знает точно, что ты кого-то бил по голове бейсбольной битой, тренировал юношескую сборную по волейболу, в общем, слухов о тебе пруд пруди, и никто, конечно, не признается в том, что все это дерьмо ты доверил, как конфиденту, именно ему, а все остальное — слухи. Образ легендарного непонятного человека, но, безусловно, с большим потенциалом, будет еще долго следовать за тобой по коридорам компании. А когда он развеется, следует снова вызывать к себе всех тех педерастов, которых ты подтянул в самом начале. Запомни, Панкратов, — когда о человеке знают слишком много, это значит, что не знают ничего.

Услышав в своей речи недоброе слово, я понял,