Авария

— Да. А что?

— А знаешь, дед. — Валерка хлопнула его по жидкому плечу. — Я бы с тобой в разведку не пошла. Продал бы!

— Я… я… — У того аж дыхание перехватило.

— Ты что несешь! — крикнул Николаев.

— …я всю войну…

— Хоть какое-то уважение ты можешь иметь?!

— …я своих на себе выносил…

— А что! — крикнула Валерка, вскакивая. — Куда ни глянь — стоят, орденами трясут! Группа стоящая приедет — билетов не достать, герои раскупили, а потом по червонцу толкают!

— Я мои права заслужил! — Дед замолотил кулаками по столу. — Я такое видел, что тебе не снилось!

— Что ты видел? Призвали — пошел! Сейчас война — наши бы пошли!

— За тебя, дрянь, воевал! Чтобы ты, дрянь, жила! И ты же мне…

— Уйди! Уйди с глаз долой! — Мать выталкивала Валерку в коридор.

— Что я, сказать не могу? Да? — заорала Валерка. — Слушай, дед! Хочешь серьезно? — переводя дыхание, сказала она. — Ты что думаешь, я дура? Не знаю ничего?..

— Не слушаю! — кричал дед.

— Что ты воевал — все воевали, — повысила голос Валерка, пытаясь быть услышанной. — А когда перед войной судили людей ни за что и расстреливали, мальчики с горящими глазами кричали: «Смерть бешеным собакам»…

— Не слушаю!

— Так вот, дед, чтобы я тебя уважала, я должна знать, что это не ты кричал! — закончила Валерка.

— Сопли подотри! — закричал дед. — Судья нашлась! Тогда порядок был! И работали! И войну потому выиграли! А сейчас не дай бог грянет!

— Да уйди ты, ради бога! — кричала мать.

— Пишут, писатели! А они, — дед упер палец в Валерку, — читают!

— Да пойми ты! — пытался перекричать деда Николаев. — Это вы сейчас все знаете, а тогда ведь не знал никто!

— Не знал?! — лихорадочно блестя глазами, крикнула Валерка. — Людей убивали — он не знал! Страну грабили — ты не знал! Некогда было — трояки на перекрестке стрелял!

Николаев рванулся было к ней, едва сдержался. Но тут взвилась мать:

— Что-о? А ну, снимай все с себя! — Она вцепилась в Валерку, пытаясь стащить с нее куртку. — Рубля не заработала! Тварь неблагодарная! Ничего твоего нет!

Валерка кинулась в комнату, выгребла из шкафа охапку тряпья и швырнула в лицо матери:

— На, подавись!

Мать, путаясь в джинсах, кофтах, лифчиках, бросилась на Валерку, но та уже распахнула дверь.

— Убирайся, тварь! Пошла вон! — Мать выбежала следом на лестницу и закричала в глухую темноту подъезда. — И не возвращайся! Под забором будешь ночевать!

Валерка быстро шагала по вечерней улице. Когда проходила мимо остановки, подъехал троллейбус, и она, не взглянув даже на номер, запрыгнула в заднюю дверь. Прислонилась лбом к холодному стеклу, пытаясь успокоиться. Потом повернулась в салон, привалившись спиной к поручню.

Несмотря на поздний час, троллейбус был полон. Усталые серые люди смотрели в разные стороны.

— Ваш билетик? — проталкивалась между пассажирами пожилая и тоже усталая контролерша. — Разрешите… Контроль. Приготовим билетики… Ваш билет? — повернулась она к Валерке, показывая прикрепленный к руке резинкой контролерский жетон.

Валерка не глядя сунула руку в карман и тут же с ужасом вспомнила, что забыла проездной в школьной форме.

— В другой куртке… проездной…

— Три рубля штраф… — равнодушно сказала контролерша.

Валерка, презрительно усмехнувшись, снова сунула руку в карман, где в целлофановой обложке проездного должен был лежать дежурный трояк.

— Деньги тоже в другой куртке? — язвительно спросила контролерша. — На штукатурку хватает, а на талон пять копеек жалко! — обернулась она за поддержкой к пассажирам.

— Да что с ними говорить! В отделение ее отведите! — тотчас откликнулся кто-то.

— В зоопарк! Самое место! — подала голос тетка в больших затемненных очках.

— Как на улицу-то выходят! Сидели бы в подворотне!

Троллейбус загудел как потревоженный улей, внезапно исчезла сонная пустота в глазах — пассажиры дружно объединились против Валерки. Она стояла, сжав кулаки, ожесточенно оглядывая обращенные к ней лица — одна против всех.

— Нацепила металлолома, думает, дороже стоит! — покрывала всех тетка в очках.

— Ну ты, очкастая! — крикнула Валерка. — Я тебя трогала!

— Хамье! «Очкастая»! На себя посмотри!

— Ну и заткни пасть!

Тут уж пассажиры окончательно вышли из себя, кто-то пробирался на заднюю площадку, чтобы помочь доставить Валерку в милицию и быть свидетелем. Контролерша цепко ухватила ее за локоть и потащила к двери.

— Послушайте, вы! — поднялся с места молчавший до этого мужчина в кожаном плаще, с «дипломатом» в руках. — Вот вам три рубля, — он протянул контролерше трояк, — и хватит здесь судилище устраивать!

— Чего это? — опешила контролерша.

— Денег много? На такси бы ездил! — тотчас перекинулся на него праведный гнев пассажиров. — Вот обоих и отведите! Защитник нашелся!

— Правильно! Она как раз трояк и стоит! — усмехнулась очкастая.

Валерка молча рванулась к ней, но мужчина в плаще перехватил ее и вытянул за собой в открывшиеся двери.

Троллейбус отъехал, они остались вдвоем на пустой остановке.

— Что за страна! — в сердцах сказал мужчина. — Хоть мизерная, но власть! Хоть на пятачке, но король! Каждый лакей — диктатор! Швейцар — господь бог!

Валерка стояла напротив, опустив голову. Мужчина взглянул на нее.

— Ты куда ехала?

Валерка пожала плечами.

— А где живешь?

Она неопределенно повела головой.

— Что, в свободном полете?

Валерка кивнула.

— А я здесь живу. — Мужчина указал на соседний дом, кирпичную башню с большими окнами.

Они постояли молча, потом мужчина неуверенно предложил:

— Может, зайдешь?

Валерка безразлично пожала плечами.

— Пойдем. — Мужчина двинулся к дому. — Надо отметить маленькую победу в большой борьбе за человеческое достоинство.

Валерка направилась за ним.

Повесив куртку и стащив нога об ногу кроссовки, она прошла в комнату, остановилась у порога, сунув руки в карманы.

— Ништяк у вас хата!

— Стараюсь, — улыбнулся мужчина.

Он вынул наугад кассету, поставил какую-то джазовую инструментовку.

— Располагайся, я сейчас. — Он ушел на кухню.

Валерка вразвалку прошлась по огромной комнате. Хата была действительно крутая: книги — под потолок, глубокие велюровые кресла, африканские маски на стенах, видак на каталке с колесиками.

С кухни слышался звон посуды, мягкий шлепок дверцы холодильника.

— Ты голодная? — крикнул хозяин.

— Нет!

В углу комнаты уходила наверх винтовая лестница. Валерка поднялась по ней, заглянула на второй этаж квартиры — там было темно — и скатилась по перилам.

— Кстати, как тебя зовут?

— Валера. — Она разбежалась и заскользила в носках по лакированному паркету. Грохнулась и быстро вскочила, потирая ушибленную задницу, — А вас?

— Андрей.

— А по отчеству? — Валерка разглядывала маски.

— Знаешь. — Хозяин появился в комнате, — неся вазочки с мороженым, украшенным ананасовыми компотными дольками. — Давай попробуем обойтись без отчества.

— А сколько вам лет?

— Ну, скажем, тридцать восемь.

Валерка присвистнула.

— Как отцу… Это откуда? — указала она на маски.

Андрей оглянулся, доставая из бара рюмки и коньяк.

— В Тунисе работал…

продекламировал он. — Чье?

— Откуда я знаю? — Валерка, раскинув руки, рухнула в кресло.

— Правильно, — одобрительно сказал Андрей. — Зачем нам Гумилев на корабле современности!

— На одного из наших похож, — указала Валерка на самую страшную маску с выпученными бельмами и квадратным ртом. — Копия!