Подробности мелких чувств

три себя весело кричал Гриша.

Хотя занимал вопрос: почему она ему звонила? Не раньше, не позже, а именно в момент этой истории? Но ответ был вполне складный.

- Знаешь, - сказала Нора. - Я ведь одна как перст. Тебя вспомнила маленького. Как тебе закапывали глаза. Какие крутые у тебя были волосы. Папу твоего... Как все у нас было хорошо, а потом плохо...

- А балкон у вас почему сломан?

Это было даже элегантно с печали о себе перевести на грубую материю перил.

- Он был хлипкий сразу. А зимой такие были сосульки. Расшатали.

"Она думает так? Она не знает? Может, она даже не слышала про то, что случилось? Артистка! Что с нее взять? А перила на самом деле были на соплях. Пава только зацепился за них кочергой - и абзац. Почему-то сорвалась и веревка, и очень красиво летело полотенце".

17 октября

Тогда ведь как было. Ольга их пригласила к себе, потому что тетка утром ушла в собес, а оттуда должна была уехать на сорок дней чьей-то кумы.

- Приходите, - сказала Ольга. - Я возьму отгул.

Пришли поврозь. Так, чтоб никто не видел и не донес тетке. Ольга варила картошку, селедка лежала под щедрой охапкой фиолетового лука. "Коровка" дыбилась на блюдечке. Пава пришел пустой. Гриша взял "Монастырскую избу", на что Ольга печально сказала:

- В какие-то веки отгул...

Как-то так сразу стало ясно, что был мужской расчет на Ольгину бутылку.

Но та как отрезала.

- Я ставить не буду. Что принесли, то и ваше.

Поэтому было скучновато: ноль семь на три делится сразу и без остатка.

- А бутылок нет, чтоб сдать? - спросил Пава. Ольга аж зашлась от хохота. Сказала, что уже давно не пещерное время, а бутылок, как грязи, на балконе только у таких идиоток, как ее тетка. Лежат с тех еще пор, когда та жила сыном, а он "гудел" прилично, а потом так удачно женился, что теперь ни капли в рот, все время за рулем, но матери ни копейки, рожай детей после этого. С нерожания и перекинулся разговор на артистку, что живет сверху. Уже немолодая, а живота ноль - потому как никакая будущая свинья - сын или дочь - не растягивали ей стенки пуза, молодец женщина, предусмотрела последствия.

- Небось богатая, раз одна, - сказал Пава.

- Естественно, - ответила Ольга, - всю жизнь живет для себя - накопится.

Потом она показала журнал, где портрет артистки, и Гриша прочел: "Нора Лаубе".

- Да я ж ее знаю! - закричал. - Идемте к ней в гости! Она была женой моего отца.

Такой возник азарт. Что уже забыв опаску - правда, к счастью, никто им не встретился, - взбежали на этаж и позвонили в дверь. Норы дома не было.

Бывает, опьяняет сама ситуация. Во всяком случае пробежка туда-сюда. Занимательность Гришиной истории - и такое пошло гулять у всех возбуждение, что естествен был итог: надо купить бутылку и еще закуску, потому как осталось две картошины и несколько вялых фиолетовых колец.

С Павы взять было нечего. Решили по-честному: Гриша идет за бутылкой, а Ольга - за колбасой. Паву в квартире заперли. "К телефону не подходи". "Дверь