Подробности мелких чувств

в этом доме? - спросила Нора. - Если точно, семнадцатого октября?

- Я? - сказал Гриша. - Семнадцатого? Но ты же мне звонила в тот день, я был в Обнинске!

Нора засмеялась. "Так попадаются малолетки, - подумала она. - Он не может знать, в какой день я звонила... Тем более что это было не раз".

- Гриша, расскажи, как это было!

Странное у нее лицо. Она все знает, тогда зачем ей его рассказ?

- Нора, о чем ты? - смеется Гриша. - О чем? Я уже бегу! Клянусь Богом, я тут никогда не был, ничего не видел, ничего не знаю! - А сам уже крутит в замке ключ. Этого ему еще не хватало, тем более если Ольга сбежала и никто не подтвердит его слов о том, что он пошел тогда за бутылкой. Нора, получается, его видела. Но что она видела? Что?

- Ты стоял на нашей остановке, в руках у тебя была бутылка, у тебя было испуганное и злое лицо... Я шла и думала: чье это лицо? Чье? Ты очень похож на своего отца. У него было такое же выражение, когда его не утвердил ВАК.

Что она сравнивает, идиотка?

Дверь наконец поддалась, и Гриша подумал, что именно этой идиотке он мог рассказать все, что было на самом деле. Если б она не соврала первая. Но она соврала. Все вокруг растет из одного корня - лжи. Все врут налево и направо. И он такой же. Денег на этом не наживает, но и врагов тоже. С кочки на кочку, с кочки на кочку... Я иду по ковру, ты идешь, пока врешь. Я - ты, он - она, вместе целая страна...

- Нора! Я бегу! Закрой за мной.

Она идет к двери. Гепатит и фальшивые косточки.

- Гриша! Расскажи мне! Расскажи. Ты же знаешь.

- Целую вас, Нора! Ты такая фантазерка!

"Он знает, что случилось, - думает Нора, запирая замок. - Иначе зачем скрывать?"

"Черт знает, что она теперь навоображает, - думает Гриша. - Еще решит, что я его скинул. Надо смываться отсюда навсегда. В милицию она не пойдет... Из-за отца... Какой никакой - я ей слегка пасынок. Зачем я пришел к ней, дурак? Зачем?

Виктор Иванович Кравченко, стоящий у подъезда, не оставил у Гриши сомнений в истинности именно этого умозаключения.

5 ноября

Витек знал, что мужчина остался ночевать у артистки. Когда он вернулся в общежитие после того, как у нее погасли окна, у него свело в желудке. Посидев без толку на толчке, он понял: болит не там. Пальцем он подавил себе живот сверху вниз и с запада на восток. Боли как бы не было, но одновременно она и была. Тогда он решил, что просто голоден и надо поесть. В холодильнике стояло молоко и лежал кружок чайной колбасы. Он откусывал от круга и делал глотки прямо из пакета. Через пять минут пришли отвращение и тошнота.

"Надо следить за пищеварением, - говорил капитан-психолог, - камни кала могут способствовать неправильности исходящих мыслей".

Витек лег на живот, дыша открытым ртом в подушку. Отвращение сосредоточилось в бегущей слюне, но почему-то стало легче мозгам. Он сумел заснуть как был, одетым, лицом вниз, а когда проснулся, то уже знал, что будет делать. Он ее спросит по всем правилам, и пусть она ему ответит по ним