Война с лилипутами

рома. – Я тебя жду!

Заури вздрогнула и обернулась к Пашке.

Алиса еще не успела обуться и стояла босиком. Пашка подошел к большому пальцу ее ноги, подпрыгнул и сел на него верхом.

– Но! – закричал он. – Поехали!

Палец начал подниматься в воздух. Пашка вцепился в него, ему было страшно, но он и виду не подал.

– Ты чего не лезешь? – спросил он сверху у Заури.

– Страшно.

– Ладно уж, – сказал тогда Пашка. – Я за тобой залезу и буду тебе давать руководящие указания. Опускай меня, Алиска!

Он ударил кулаком по пальцу, Алиса медленно опустила Пашку возле кабины.

– Спасибо за прогулку, – сказал Пашка.

Конечно же, путешествие Заури по кабине заняло куда больше времени, чем увеличение Алисы. И только через полчаса рабыня присоединилась к Алисе. Хорошо, что рядом с ними была бабушка. Она увидела, что Заури закрыла глаза ладонями и покачивается – вот-вот упадет в обморок. Она подхватила ее.

– Что с тобой, девочка? – спросила бабушка.

– Так высоко, – прошептала Заури, – так далеко от земли… Если я упаду, я разобьюсь на кусочки.

– А ты посиди на траве, – сказала бабушка. – Тогда твои глаза будут ближе к земле.

Алиса принесла черноглазой рабыне свое платье, вид которого вернул Заури к жизни.

– Это мне? – воскликнула она. – Навсегда?

– Как хочешь.

Заури тут же успокоилась, и к тому времени, когда появился увеличенный Пашка, а потом Аркаша, она уже ожила, осмелела и даже улыбалась.

– Неужели и я была такая? – спросила Заури, глядя на муравья.

– Нет, это тебе приснилось, – ответил Пашка.

И тут Заури в первый раз рассмеялась.

Часть вторая

Кто я?

Глава 1

Рассказ маленькой рабыни

Вечером, когда все волнения улеглись и увеличенная до нормальных человеческих размеров рабыня Заури уже забыла о том, что ее кости не выдержат и треснут под тяжестью тела, а котенок Мордашкин, которого, ко всеобщей радости, бабушка Лукреция оживила, резвился на поляне, все сидели за столом на веранде и пили чай.

Алисе казалось, что она пробыла в лилипутском облике много дней, а чай в последний раз пила чуть ли не в прошлом году. Что же касается Заури, то ей сначала чай не понравился, и только после того, как Пашка щедрой рукой всыпал ей в чашку семь ложек сахара, она признала, что чай – вполне сносный напиток, хоть и уступает марасанге, которую пьют на сиенде господина Панченги Мулити.

Спорить с ней никто не стал.

– Какая ты хорошенькая, – сказала бабушка Лукреция, любуясь рабыней Заури. И в самом деле – вымывшись и переодевшись из платья в Алисины брюки и Аркашину гавайскую рубашку, Заури оказалась настоящей красавицей. Лицо у нее было смуглым, глаза темно-карими, волосы иссиня-черными, блестящими и тяжелыми – казалось, что их потоки оттягивают голову назад и шее трудно удерживать такой груз.

– Мне говорили об этом, – вежливо ответила Заури. – А на корабле капитан сказал, что готов на мне жениться.

– Еще чего не хватало! – воскликнул Пашка. – Сколько же тебе, прости, лет?

– Откуда мне знать? – удивилась