Солдат Василий Михайлов

- Под его командой, - заключил он рассказ, - я получил черную повязку на глаз и начал понимать войну... Спасибо старику - от него я многому научился!

Екатерина II вызвала князя Долгорукого в столицу...

Верхи Петрополя златые

Как бы колеблятся меж снов,

Там стонут птицы роковые,

Сидя на высоте крестов!

Императрица приняла полководца во внутренних покоях, одетая в голубенький капот, на коленях у нес грелась злющая дымчатая кошка с острыми черными ушами, которая часто шипела...

- Звала ты меня, матушка? Так вот я - прибыл! Она предложила ему чашечку кофе своего приготовления, но старик отвел от себя все ее заботы.

- Того не надобно, - сказал. - Уже откушал...

- Ну, Василь Михайлыч, - заговорила императрица, - услужил ты отечеству в избытке. Жалую тебя шпагой с алмазами, и прими от меня бриллианты к ордену святого Андрея Первозванного... Слышала я, будто долгов ты накошелял немало? Так ты скажи, сколько должен: все твои долги беру на себя...

За вторжение в Крым он получил титул Крымского!

- Доволен ли ты? - спросила Екатерина II.

- Да уж куда выше? - отвечал Долгорукий Крымский. - Но уважь просьбу мою... Сызмальства при войсках состою российских, сам бил, и меня били! Уставать начал от дел бранных. Дозволь в деревеньку отъехать, на солнышке раны погреть старые?

В деревне он засиделся, прижился в тиши поближе к петухам, будившим его на восходе солнца, поближе к яйцам, сметанам и лукошкам с грибами пахучими. Казалось, жизнь уже прожита, ничего больше не будет...

Но в 1780 году указом свыше его назначили на высокий пост главнокомандующего в Москве (по сути дела, он стал генерал-губернатором "первопрестольной столицы").

Надо признать, что грамоты князь так и не осилил.

И всю жизнь обвинял в своей безграмотности.., перья:

- Опять перышко худо зачинили - никак не могу писать! Эй, секлетарь, кудыть ты провалился, ты резвей меня, ну-к, пиши за мою милость, а я тебе, дураку, диктовать стану...

Доступ к нему всегда был свободен.

- Мне ли, старому солдату, дверьми от народа затворяться? - говорил Крымский, и к нему в кабинет смело входили и купец, и ветеран-инвалид, и крестьянин с обидой на барина...

Законов князь никаких не знал и, кажется, даже гордился тем, что не знает, а судил-рядил "по-отечески", руководствуясь лишь смекалкой и богатым жизненным опытом.

- Я солдат, - с гордостью говаривал о себе Василий Михайлович, - в чернильной купели не купан, с острия пера невскормлен, казенной бумагой не пеленат... Я прост, как ружейный багинет!

Был он человеком по-русски щедрым и хлебосольным, к столу своему сажал любого захожего с улицы. Дважды открывший двери для русской армии в лучезарный Крым, он скончался 30 января 1782 года. Умер как раз на пороге важного события, когда Крым вошел в состав нашего государства на правах новой губернии - Таврической!

Его похоронили в селе Полуехтове Рузского уезда Московской губернии, и над могилой полководца склонились трепетные русские березы,