Ступай и не греши

ьга Палем рывком села на диване:

– Можно подумать, одни только вы знаете умных людей! Мне тоже говорили, чтобы я не связывалась с вами, крохоборы несчастные… что мать, что сын – одна вам цена!

– Она тебя погубит, сын мой, – торжественно возвестила мать.

Вслед за Вивой в квартиру явился швейцар Садовский:

– Дворника нет. Я за него. Что угодно?

– Игнат, пошлите за полицией, – распорядилась мадам Шмидт, указывая на Ольгу Палем. – Вот эта женщина, которой я отныне не знаю, сошла с ума! Пусть околоточный составит протокол по всем правилам о произведении бесчинства в чужом доме…

Ольга Палем протянула руки к Садовскому:

– Дядя Игнатий, скажи… ты слышал, что говорят? Я уже стала чужой в своем же доме. Хоть ты вразуми их…

Садовский, кажется, был умнее всех.

– Дамы и господа, – сказал он, поправив на груди медаль за «сидение на Шипке», – не вижу причин трепать нервы еще и полиции. А ежели у Ольги Васильевны нервы шалят, так околоточный их не вылечит. Тут врача бы…

– Я сам врач, – хмуро огрызнулся Довнар.

– Тогда мое дело сторона. Разбирайтесь сами. Пойду…

– Прощайте все! – с небывалой гордостью заявила мать. – Я ухожу, чтобы не видеть позора своего любимого сына.

– Мама, ты куда? – встрепенулся Довнар.

– Неужели ты думаешь, что после всего, что я здесь наблюдала, я еще смогу оставаться в этом доме? Ни минуты.

Она быстро сложила в саквояж свои вещички, сказав сыну, что сыщет приют в номерах на ближней Подьяческой улице. Ольга Палем, словно вспомнив самое главное, вдруг схватила связку одесских бубликов и запустила их вслед уходящей.

– Ведьма! Грызи сама свои баранки…

Связка распалась, и бублики весело закружились по комнате. Довнар велел Виве принести веник и подмести. Когда вечером Садовский навестил их, чтобы подать самовар, они еще ссорились. Довнар угрожал, что уйдет к матери на Подьяческую, Ольга Палем не отпускала его.

Время было близко к полуночи, когда, возвращаясь в пансион, Виктор Довнар сообщил швейцару Садовскому:

– Дядя Игнат, они там выдохлись, теперь спать будут.

– У молодых всегда так, – мудро отвечал старый солдат, – тока бы до постели добраться, а там всем дракам конец. Иди, малец, с богом. Ну вас всех подальше!

Черные тучи низко пролетали над царственным городом.

………………………………………………………………………………………

Продолжающиеся бои шли с переменным успехом, но мне думается, что Ольга Палем наверняка бы одержала победу, если бы…

Если бы не болезнь Довнара, скрутившая его сразу же после скандала. Палем вызвала домашнего врача Освальда Морица, который определил брюшной тиф, настаивая на немедленном помещении больного в Александровскую больницу на Фонтанке.

Ольга Палем взмолилась перед Морицем:

– Доктор, миленький, родненький, только не больница… Обещаю не спать день и ночь, как хорошая сиделка, сделаю все, что скажете… Только войдите в мое положение!

Положение складывалось теперь не в ее пользу, и, если Довнар окажется в больнице, она потеряет контроль над ним, а делить свои женские