Ступай и не греши

– Уважаю вас и ваше чувство, – сказал он, поднимаясь. – Для меня вы всегда останетесь святою женщиной. Но будь я на месте Довнара, я счел бы своим долгом завтра же предложить вам свои руку и сердце. Хотя, если говорить правду до конца, вам нужны рука и сердце более порядочного человека.

Только теперь Ольга Палем начала понимать, что князь Туманов завел этот рискованный разговор не ради досужих сплетен, а душевно переживая за ее обиды – и те, что отболели в ней заодно с синяками, и те, которые еще ожидают ее.

Уходящего князя она остановила вопросом:

– Мы разве никогда более не увидимся?

– Нет. Потому и говорю вам – прощайте…

Довнар вернулся, когда из комнаты еще не успел выветриться дым от папиросы, выкуренной князем Тумановым.

– Кто у тебя был? – закричал он неистово.

– Это столь важно?

– Да.

– Заходил штабс-капитан Филиппов с соседней дачи. Искал партнера для игры в карты.

– Я знаю его. Филиппов не курит.

– Но после него забежал на минутку князь Туманов…

– Вот оно что! Значит, пока меня нет дома, ты принимаешь любовников? Конечно, он красивый да еще стихоплет – тебе, паршивке, мало одного меня, еще и князя захотелось! Подыхай, подыхай, подыхай…

С этими словами Довнар обхватил ее шею, сдавив горло до хруста, и голова Ольги Палем моталась из стороны в сторону, разметывая копну волос, словно пышный бутон на тонком стебле. Из горла вырвался не крик, а лишь сдавленное хрипение:

– Ревнуешь, да? Значит, любишь, да?

– Дура! – выкрикнул Довнар, разведя на ее шее пальцы. – Сейчас же подавай на стол. Я голоден…

«Ревнует – любит», – решила она. О, жалкое ослепление многих женщин. Ведь и в русских деревнях молодые бабы, пока не исколотит их суженый, до тех пор не уверены в его любви.

Ольга Палем с блаженной улыбкой на лице подавала ужин своему любимому Сашеньке… Стоило ли Туманову говорить ей то, что она и без него знала? Знала даже больше Туманова.

………………………………………………………………………………………

Близилась осень, перед отъездом Довнар спросил:

– Надеюсь, ты довольна летним сезоном?

– Очень. И спасибо тебе, что с нами не было Милицера.

В августе они вернулись в город, сразу же перебрались с Кирочной ближе к Институту путей сообщения, для чего наняли квартиру в доме богача Ратькова-Рожнова возле Кокушкина моста на Екатерининском канале. Ванны в квартире не было, зато в вестибюле дома уже позванивал телефон, бывший новинкой того времени. Швейцар Игнатий Садовский помог молодым поднять вещи на пятый этаж, за что и получил рубль от Ольги Палем.

– Покорнейше благодарим, – отвечал он, сняв фуражку.

Подходящей служанки не нашлось, все заботы по дому взяла на себя Ольга Палем; по субботам их навещал «Вива», балбес растущий, так что приходилось варить, печь, жарить, а потом до ночи перемывать посуду.

– Глаза боятся, а руки делают, – удивлялась Ольга Палем. – Вот уж не думала, что стану такой хозяйкой… Скажи, я сегодня не пересолила котлеты?

– Ты у нас молодец, – нахваливал ее Довнар.

Все дни одна-одинешенька,