В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

– Миссис Малкин, – честно сказал Гарри, пытаясь не разреветься. Вот же проклятая фамилия, одни неприятности от неё.

– Кто?! – изумился Сметвик.

– Мадам Малкин, портниха. У неё магазин в Косом переулке, она мантии шьёт для тех, кто идёт в Хогвартс, – объяснил Гарри. – Она сказала, что вы лучший в Британии целитель и обязательно поможете мне. А ещё научила пользоваться камином, чтобы сюда попасть.

– Портниха, – целитель потёр собственный лоб. – А, знаю! Курица одна, училась у барсуков, на пару курсов старше меня. Трепливая, не заткнуть. Кто она тебе?

– Говорю же, портниха, мантии мне сшила. Очень добрая женщина, а никакая не курица, – сердито ответил Гарри и с любопытством спросил: – А чему барсуки могут научить? Вы тоже у них учились?

Янус отмер и захихикал, а Сметвик почему-то рассердился:

– Ты дурака-то не валяй! Я учился в змеином доме, а потому, пацан, рассказывай всё как есть, не то я тебе вторую молнию на лбу пропечатаю!

Гарри съёжился и попытался сесть – разговаривать лёжа с разозлённым Сметвиком было ужасно неприятно. С непривычки он запутался в полах своей новенькой мантии, чуть не упал с кушетки и все-таки расплакался.

И тут случилось нечто странное. Во всём кабинете множество каких-то штук взвыло и загудело, «хрустальный шар» на тумбочке замерцал и начал стремительно заполняться клубами чёрного дыма.

– Что за херь?! – Сметвик подскочил к столу. – Ого! Слышишь, шкет, прекрати, а то сейчас стационарные в коридорах завоют, и будет нам паника по полной программе!

Янус подхватил Гарри, прижал к себе и зашипел на Сметвика:

– Это ты прекрати! Зачем ты напугал мальчика? Гарри, не бойся, он только с виду такой мордоворот. Он же целитель, он клятву давал не причинять вреда. Успокойся, малыш, мы вылечим тебя, когда поймём, что с тобой случилось. Тихо, маленький, всё хорошо.

Успокаивающие поглаживания Януса только добавили Гарри слёз. Он рыдал, вцепившись в лимонную мантию, и горько сожалел о том, что вообще раскрыл рот. Нужно было назваться Дурслем, вылечить глаза и вернуться только после школы – узнать условия приёма на работу.

Тут Гарри оторвали от Януса, бесцеремонно разжали челюсти, влили в рот какую-то противную жидкость и зажали нос, заставляя её проглотить. Гарри отбивался, но со Сметвиком было не сладить.

– Потерпи, – сказал он, удерживая трепыхающегося Гарри, – сейчас. Цыц, говорю, пацан.

На Гарри вдруг накатило спокойствие, настолько неожиданное и чужое, что он сразу понял – это подействовала противная жидкость. Всё, что выло и звенело, заткнулось, и только шар остался чёрным-пречёрным.

Гарри перестал дёргаться и устало ткнулся лбом в плечо Сметвику:

– Отпустите, пожалуйста. Верните мне очки, и я пойду домой.

– А вот сейчас посмотрим, пойдёшь ли ты домой в очках или без них, – ответил Сметвик, ловко выпутал Гарри из мантии и на руках отнёс его на кушетку. – Пойми, не часто ко мне в кабинет является газетная утка и утверждает, будто она существует на самом деле и даже умеет крякать.

– Да что вы всё время обзываетесь! – разозлился Гарри, чужое спокойствие стремительно улетучивалось прочь, а приборы на столе задрожали, готовясь взвыть. – Я не утка, а миссис Малкин – хорошая женщина!

– Полуторная доза для его возраста и веса, – озадаченно проговорил Сметвик. – Ни хрена у тебя метаболизм, парень! Ты точно Поттер?

– Нет, – буркнул Гарри, поняв, что извинений не дождётся. – Я – Дурсль. Ну, осенью буду.

– Кто?!

Гарри тяжело вздохнул и закрыл глаза – достал его этот Сметвик. Он размеренно задышал. Так, как учил его дядя Вернон. Дядя делал дыхательную гимнастику, чтобы не болело сердце. Гарри дышал, чтобы успокоиться и не поджечь дом. Тётя смеялась: «Сопите, как Злыдень».

Тётя. Одна в магическом мире, а он тут страдает нервными припадками.

Вдох, два пульса. Выдох, медленно до конца. Вдох, четыре пульса, Выдох, медленно, не торопясь. Вдох, шесть пульсов. Не дотянул. Выдох, медленно-медленно. Ещё раз, вдох, шесть пульсов, медленный выдох. Захотелось спать. «Очень вовремя, Поттер. В смысле, Дурсль. Надо открывать глаза, а то прямо здесь отрубишься».

Гарри открыл глаза. На него в упор пялились оба целителя, судя по лицам, в крайней степени обалдения.

– Что опять не так? – спросил он кротко.

– Всё не так, – в тон ему ответил Сметвик и ткнул пальцем в прозрачный шар. – Давай по-другому сделаем. Не закрывай глаза.

Он поднял волшебную палочку, наставил её на Гарри и произнёс:

– Легилименс!

Ничего не случилось, хотя Гарри был готов к чему угодно. Сметвик как-то странно посмотрел на него и повторил:

– Легилименс!

Гарри поморгал на пробу и робко произнёс:

– Я по-прежнему плохо вижу.

– Ладно, запишем, – нарочито бодрым голосом сказал Сметвик. – Янус, прекрати лупать глазами. Ну да, не берёт его легилименция. Ещё что-нибудь в таком же роде обнаружим, и я побегу валяться в ногах у Скитер и просить у неё прощения.

– Можете с меня начать, – не удержался Гарри.

– Не квакай, уникум, – буркнул Сметвик. – Может, я и клялся не причинять вреда, зато пользы могу причинить столько, что мало не покажется.

Гарри дёрнулся и попытался сползти с кушетки. Янус молча залепил Сметвику подзатыльник, присел к Гарри на кушетку, посадил его к себе на колени и приобнял:

– Рассказывай, не бойся. Мы давали клятву именем Гиппократа. Тёзка его, правда, немного тролль, но дело своё знает.

Сметвик фыркнул, но смолчал. Гарри ещё раз вздохнул и начал рассказывать. Про поджоги и дыхательную гимнастику, про госпиталь на Ормонд-стрит и опыты на кошках, про письмо из Хогвартса и мантии мадам Малкин, и, самое главное, про то, какого он свалял дурака, когда полез сводить шрам самостоятельно.

Поттер рассказывал, не поднимая глаз, а потому не видел, какими ошарашенными взглядами обменивались целители.

– Твои маглы ещё живы? – спросил по окончании истории Сметвик.

– Да, конечно, – озадаченно ответил Гарри. – А что?

– Везунчики, вот что, – Сметвик поднялся и походил по кабинету взад-вперёд. – Янус, не спускай парня с рук, так, по-моему, будет лучше. Давай-ка, шкет, ещё раз на тебя посмотрим, только с двумя вредноскопами.

Он принялся взмахивать палочкой и говорить на латыни чёткими и быстрыми фразами. Вокруг Гарри вспыхивали разноцветные всполохи, воздух нагревался и остывал, лоб щекотали невидимые пёрышки. Пару раз палочка выдавала уже знакомый Гарри сноп ало-золотистых искр, тогда Сметвик говорил: «Твою Моргану!» – и повторял некоторые латинские фразы с другой интонацией.

Наконец Сметвик воткнул палочку в чехол на предплечье и утёр пот со лба.

– Теперь ложись, – сказал он, – будем лечить твои глаза. Тики, стой рядом, подхватишь, если что.

Гарри лёг и спросил:

– Глаза открыть?

– А без разницы. Там не в них дело, – Сметвик неожиданно хихикнул, – коллега.

Гарри покраснел и зажмурился. Вот же… Гиппократ! Проще не болеть, чем у него лечиться.

Опять щекотка в районе лба, тихое позвякивание чего-то стеклянного, негромкий речитатив на латыни и вспышки света перед закрытыми веками.

– Открывай, – скомандовал Сметвик. – Принимай работу.

Гарри робко приоткрыл один глаз, охнул и распахнул оба. Он видел всё! Абсолютно всё! Фигурную ручку двери, эмблему на рукаве у Януса (скрещённые волшебная палочка и кость; Гарри был готов поклясться, что кость – большая берцовая, а в палочках он ещё не разбирался), перламутровые пуговички на рубахе Сметвика, редкие облачка за окном, морозные прожилки на «хрустальном шаре» – всё.

– Спасибо, – прошептал Гарри, чувствуя, что вновь готов разреветься, только уже от счастья.

– На здоровье, – тепло улыбнулся Янус.

Сметвик сидел за столом, сдвинув на край все воющие и звенящие штуки, и обтрёпанным пером что-то строчил на большом куске пергамента. Он хмурился, а Гарри опять встревожился. Вдруг ничего не получилось и эффект кратковременный?

– Пацан, ты советы выслушивать склонен? – спросил целитель.