В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

А ещё через пару дней ко мне подошёл хмурый и какой-то неприкаянный Малфой и потащил в заброшенные коридоры подземелья. Он крепко держал меня за руку своими ненормально горячими пальцами и после каждого поворота что-то бормотал и резко взмахивал палочкой, будто отсекал наши следы от возможных преследователей. Может быть, так и было, но спросить я не успел.

Мы дошли до тупика в одном из закоулков, туда даже свет факелов едва доставал. Драко отпустил мою руку и нервно провел рукой по зачёсанным назад волосам.

– Видит Салазар, ты мне сразу понравился, ещё в том дурацком ателье, – решительно сказал он. – Я нашу встречу из головы выбросить не мог, а потому в тот же вечер пошёл к отцу».

Перо опять остановилось, а Гарри потёр свой знаменитый шрам и смущённо улыбнулся.

Драко говорил о вещах неприятных и даже страшных, особенно когда речь пошла о чудовищных предположениях Люциуса Малфоя: якобы живом Лорде и некро-ритуале над самим Гарри. Но у Гарри всё равно потеплело на душе – оказывается, младший Малфой, надменный и злоязыкий засранец, заботился о нём с самого первого дня их знакомства. Не вставал в позу, не искал выгоды, пренебрёг отцовским запретом, сумел переубедить своих друзей и всегда, всегда честно и подробно отвечал на вопросы.

– И с чего это тебе так весело? – раздражённо поинтересовался Малфой. – Поттер, это не смешно, ты должен быть очень осторожен.

– Прости, – согнал непрошеную улыбку Гарри. – Зачем ты мне это рассказал?

– Как зачем? Слухи об официальном покровительстве самого лорда Нотта расползутся очень быстро, и тогда у тебя объявится целая толпа самых разных друзей. Не откровенничай с ними – это опасно. Источники сведений у старых семей надёжные, а из всех Монтегю дураком можно назвать только нашего Грэхема. Если хоть кто-то заподозрит, что твои способности – это результат проклятия Лорда или, не приведи Мерлин, некромагического ритуала… Тебе даже спрятаться будет негде. Ополчатся все, как один. Вполне возможно, и Нотты тоже. Тео – хороший парень, но против отца он не пойдёт никогда. Я один такая дрянь, понимаешь?

– Спасибо тебе, Драко, – Гарри опять улыбнулся и неожиданно для самого себя обнял слегка оторопевшего Малфоя. – Только мне опять нечем отдариться.

– Держи язык за зубами, герой, – Драко на долю секунды крепко прижал Гарри к себе, а потом отступил на шаг. – Это и будет лучшим мне подарком, не придётся… Короче, молчи, как сфинкс.

– Как два сфинкса, – кивнул Поттер. – Спасибо.

– Ты не пугайся сильно, насчёт ритуала неясно, – вздохнул Малфой. – Это только папины догадки. Скорее всего, перед отбытием за Грань Лорд наградил тебя проклятием, да плюс маглы в опекунах – вот твоя магия и пострадала.

Гарри пару секунд подумал и решился:

– Догадки твоего отца верны. О недоубитом Риддле мне рассказал Хагрид тогда же, в Косом переулке. Мол, Тот Самый уже и человеком не был, чтобы так просто умереть. И да, надо мной в младенчестве проводили какой-то странный ритуал – мистер Сметвик в этом уверен. Говорит, шрам оттуда. Кроме того, существует некое пророчество насчёт меня и Лорда. Полный текст неизвестен, но профессор Снейп уверен, что оно уже стоило жизни младшим Поттерам. Меня он, кстати, Поттером не считает. Поэтому, Драко, если ты больше никогда не заговоришь со мной, я пойму. Честное слово.

Малфой побледнел и долго стоял, молча кусая губы.

– Ты Поттер, – сказал он наконец, и Гарри облегчённо перевёл дух. – Самый настоящий, но внешностью пошёл в Блэков, поскольку папаша твой уродился бесталанным. В старых семьях так: чей дар сильнее, в того и ребёнок. Те колдографии в «Пророке» с благотворительного бала в Мунго видела моя мать. Она за сердце схватилась, потому что лицом ты точь-в-точь тётя Беллс. Мама хочет увидеть тебя.

– Поговорить? – опасливо спросил Гарри.

– И пощупать, – невесело усмехнулся Малфой. – Из прямых потомков Блэков по мужской линии не осталось никого, а по женской – только мы с тобой. Полу-Блэк да четверть-Блэк. Не густо, но этот род не раз возрождался из меньшего. Сильная кровь, устойчивый дар. Наше дело настрогать девчонок побольше. Я проклят – будет единственный сын, если всё сложится удачно, и меня не похоронят до свадьбы. Так что остаёшься только ты, бедолажечка.

– А Сириус Блэк?

– Он в Азкабане, как и Беллатрикс. Всё равно, что мертвы.

– Ужас, – пробормотал Гарри.

– Кошмар, – согласился Драко и хлопнул Поттера по плечу. – Меня настораживает, что женитьбы ты испугался больше смерти. Это заложено в природе героизма или относится к личным особенностям?

– Пошёл ты, – буркнул Гарри, взял Малфоя за руку и поволок на выход. – Хорёк.

====== Глава 42 ======

«Итак, первый «лабораторный журнал» я вёл исключительно для себя, время от времени показывая отдельные отрывки Пьюси. Он никак не комментировал мои записи, только вздыхал, хмурился, и каждый раз велел не светиться без нужды.

Как будто легко скрывать то, о чём понятия не имеешь. После истории с неуничтожаемым зельем я пару дней боялся даже Люмос зажечь – вдруг он у меня тоже тёмный и неправильный?

Однако любопытство оказалось сильнее, я вновь принялся экспериментировать с «подделкой» светло-магических заклинаний, и кое-что даже получалось. Например, мне вполне удавалось Акцио, которое в Хогвартсе изучали лишь на четвёртом курсе».

Гарри остановил перо и задумался. Он никак не мог понять, почему маглорождённым студентам так поздно давали это заклинание, ведь маги с детства легко и непринуждённо пользовались им в быту. Другое дело, что в Хоге студенты старались не усердствовать, ведь по весу предмета и преодолеваемому им расстоянию была очень заметна разница в магической силе.

Спокойный и неглупый молчун Крэбб мог подманить лишь не слишком тяжёлый предмет в пределах прямой видимости, например, сумку с учебниками из другого конца спальни.

Тупица же Флинт – какая несправедливость! – однажды на спор призвал в гостиную парту из класса зельеварения. Разумеется, несчастная мебель разбилась в щепки о запертую дверь кабинета, и Снейп, обнаруживший наутро груду досок у входа, публично пообещал виновнику тройное Круцио. Так или иначе, Маркус всё-таки выиграл галеон у младшего Бёрка, но хвастать победой остерёгся. «Кто их, меченых, знает, – опасливо бурчал он. – Папаню послушать, так эта пакость у них заместо щекотки была. А я, как отведал, не обоссался только потому, что забыл, каким местом ссать-то».

У Поттера дико зудело поинтересоваться, что нужно натворить, чтобы разжиться вторым Непростительным от родного отца, но он героически сдерживал своё любопытство. С Маркусом Гарри по-прежнему не разговаривал, а тот только насмешливо скалился и обзывался «малахольным».

Поттер ещё немного поразмышлял об эффекте Круцио, которое проняло даже Флинта с его дурной силищей и ненормально высоким болевым порогом, а потом вернулся к записям.

«Из классической связки «намерение – вербальная формула – движение палочкой», мне хватает одного намерения. Пьюси говорит о невербальных заклинаниях, но невербальные – это заклятия, которые не произносят вслух, а проговаривают про себя. Так вот, формулы мне, похоже, не нужны совсем – как вербальные, так и невербальные. Никакие.

Я зря учу «кухонную» латынь – достаточно пожелать, и всё исполнится. Медленно и коряво, но исполнится. Я могу сказать вслух или про себя «Акцио», а могу – «Быстро сюда!», «Давай, бегом!» или просто «Добрый вечер!». Результат один – предмет неторопливо снимается с места и неровными рывками подлетает (или подползает, если тяжёлый) ко мне.

Само собой, выходит далеко не всё. Я не могу убирать пыль, облегчать тяжёлые предметы, запирать и отпирать двери, уменьшать и увеличивать вещи. В боевой магии я тоже бездарен, уж это Нотт с компанией выяснили первым делом.

Забыть не могу позорище, какое случилось в фехтовальном зале. Какие щиты? Я даже взглянуть на нападавшего не успевал, а меня уже валили наземь обычным Петрификусом. «Реакции ноль, – постановил Ургхарт, внимательно наблюдающий за моими жалкими трепыханиями. – Боул, ты у нас самый терпеливый, тебе и отдуваться. Чтобы к концу года Поттер успевал спрятаться у тебя за спиной. Ясно?»