В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Невилл залился краской. Малфой действительно был горазд на изощрённые подлости. Заклятие склеивания ног снималось обычной Финитой, но Хорёк для начала наградил свою жертву Силенцио. Немота спала, едва Невилл кое-как допрыгал до гостиной, и весь Гриффиндор уверился в тупости младшего Лонгботтома – мол, дурачок не смог отменить простенькие чары.

Противная Браун хохотала, всплёскивая руками, а хмурая Гермиона грозилась пойти в библиотеку и «как следует поговорить» с белобрысым мерзавцем. Поговорила, а как же. Заявилась перед отбоем – пальцы в чернилах, гора справочников в руках и мечтательная дымка во взоре.

– Привет, Гарри! – донёсся звонкий голос Гермионы. – Добрый вечер, Драко! Как прошли каникулы? Малфой, ты бессовестный грубиян. Гарри, нельзя бить человека за неудачную шутку. Извинись немедленно!

Лонгботтом и Уизли обречённо переглянулись и поплелись в Большой зал, слыша, как проклятый Хорёк несёт всякую чушь о «настоящей ночи Йоля» и «священном дереве Иггдрасиль», а Гермиона охает и ахает, принимая дурацкие байки за чистую правду.

– Надо будет обязательно рассказать Гермионе, – мрачно пробормотал Невилл, – что именно крещёные предки Малфоя перебили всех, кто этот несчастный Йоль праздновал.

– И что-то Поттер не вопит про чистокровную суку Малфоя, дурящего несчастных маглорождённых, – хмыкнул Рон. – Дерево, мать его, Иггдрасиль! Вот что, Невилл, срать мне на Фламеля – я ни в чём признаваться не буду. Не знал я его, и знать не хочу. И тебе не советую – пусть наш умник сам выкручивается, правдолюб хренов.

– Скандал будет, – с тоской сказал Невилл, оглядываясь на заливающегося соловьём Малфоя, счастливую Гермиону и улыбающегося Поттера.

– Ну и будет, – пожал плечами Рон. – Да, дураки мы, не знаем никакого Фламеля, что с нас взять? Дешевле выйдет, точно тебе говорю.

– Посмотрим, – пробормотал Невилл и покраснел.

Он боролся с собой всю дорогу до Большого зала, особенно когда услышал за спиной хрипловатый голос Нотта: «Ты его, Поттер, не слушай. Мы нормальные маги, а не друиды эти чокнутые, и отмечаем Рождество. Кто прирождённый сказочник? Хорь у нас прирождённый брехун. Хотя язык у него нужным концом к глотке привязан, что да, то да».

Получается, даже агрессивный псих Нотт просвещает Гарри о реальном положении дел в магическом мире, а он, честный гриффиндорец… «Расскажу! – подумал Невилл с угрюмой решительностью. – И Гермионе о Фламеле, и Гарри о Пророчестве. И будь, что будет. Я сильный, я справлюсь».

Поэтому, когда они дошли до Большого зала и уселись за стол, Невилл собрал всю свою храбрость и, запинаясь, проговорил:

– Гермиона, мы должны тебе кое-что рассказать.

– Ребята, я нашла Фламеля! – звенящим от радости голосом сказала Гермиона. – Ой, прости, пожалуйста, Невилл, я тебя перебила.

– Грейнджер, что за манеры, – раздался за спиной недовольный голос Хорька. Оказывается, они сели спина к спине со слизеринскими приятелями Поттера, и разделял их лишь узкий проход между столами. – Вопишь, как баньши. Где ты могла встретить Фламеля, несчастная? Он не зря слывёт затворником.

– Малфой, уймись, – осадил его Гарри. – И где же ты его нашла?

– На карточке от шоколадной лягушки, представляете? – Гермиона торжествующе улыбнулась. – Мне попалась карточка с профессором Дамблдором, а на обороте упоминалось о его совместных работах с Фламелем, знаменитым алхимиком. Знаменитым! Значит, сведения о нём обязательно должны быть в библиотеке.

– Грейнджер, – сказал Хорёк насмешливо, – временами я завидую устройству твоей головы, честное слово.

– Спасибо, Драко, – порозовела довольная Гермиона. – Мне очень приятно.

– Обращайся, – заржал Малфой и отвернулся.

Невилл в отчаянии прикрыл глаза. Теперь его признание и вовсе будет настоящим издевательством. Но настоящие гриффиндорцы не врут друзьям, и Невилл не будет.

– П-послушай, Гермиона, – начал он робко, – мы тут… Знаешь, я подумал… В общем, мы с Роном…

– Пупсик, хватит мямлить, – перебил его Рональд и угрюмо признался: – Гермиона, мы тебя обманули. Мы с самого начала знали, кто такой Фламель. У нас его все знают.

«Гермиона заплакала, а я от неожиданности, естественно, натворил дел. Но я даже предположить не мог, что эти придурки устроят сеанс покаяния прямо в Большом зале. Директор может мной гордиться – оказывается, я почти дословно запомнил все его речи о верной дружбе и втором шансе, – Прытко пишущее перо замерло, повинуясь мысленной команде, а Гарри взглянул на пергамент и поморщился. – Правда, заимствованной мудрости мне не хватило. Пришлось напрячься и «поправить настроение» всем троим, иначе этот балаган никогда бы не закончился. В результате гриффиндорское трио воссоединилось, а я опять сильно потратился. В гостиную меня тащил Боул, а Малфой с Пьюси хором шипели на меня и переругивались между собой».

Гарри вздохнул и мысленно велел перу остановиться. Сначала Люциан слегка поддерживал его под руку, а сам Гарри изо всех сил старался идти прямо и не шаркать ногами. Дойдя до коридора, ведущего в подземелья, Боул оглянулся по сторонам, рявкнул: «Да заткнитесь уже, парню и без вас хреново» и понёс Гарри на руках, как девчонку.

– Блядь, Поттер, – бурчал он, легко пресекая слабые попытки Гарри вывернуться из объятий, – какого хрена ты туда полез? Люди имеют право поскандалить в своё удовольствие, грех мешать им в такой момент. Малфой, у тебя зелья есть какие-нибудь, или идти декану сдаваться?

– Зелья есть, но декану так и так сдаваться, – с досадой сказал Малфой. – Вдруг это серьёзно? Поттер, лучше я тебя сам убью!

– Может, к мадам Помфри? – спросил Пьюси.

– Он только что оттуда, – отмахнулся Малфой. – И потом, как ты объяснишь его состояние? Виноватыми получаемся мы. Слышишь, Поттер? По твоей милости, из-за какой-то пустячной размолвки между гриффиндорскими недоумками, теперь хлопот полон рот у множества достойных людей.

– Я не просил вас о помощи, – просипел Гарри упрямо.

– Грейнджер тебя тоже ни о чём не просила, – голос Малфоя звенел от злости, и Гарри вдруг овеяло горячим ветерком, – но ты зачем-то кинулся спасать её никчёмное самолюбие. Теперь и я хочу побыть героем.

– Малфой, заткнись! – Люциан резко остановился и недоумённо оглянулся. – Что это сейчас было?

– Спокойно, Люк, – усмехнулся Пьюси, – это наша белобрысая светлость бесится. Видно, повезло от Блэков способность к невербалке заполучить, вот и рисуется, где надо и не надо.

– Точно, мы же видели тогда, на дуэли, как ты Монти невербальным Секо гонял, – кивнул Боул сам себе. – Аккуратней, а то ляжешь рядом с Поттером, – он перехватил свою ношу поудобнее и тяжко вздохнул: – Малфой-боец, офигеть. Куда только мир катится?

Пьюси непонятно хмыкнул и показал Хорьку средний палец. Тот зло оскалился, но промолчал.

Боул дотащил Гарри до самой кровати и велел вызвать домовика:

– Молоко, печенье, пижама и лежать смирно!

Под тихие причитания Динки, Поттер кое-как дополз до душевой и врубил горячую воду, чтобы прогнать противный озноб. После душа стало полегче, даже тошнить перестало. Правда, ненадолго – в спальню ворвался злющий Снейп.

– О чём вы думаете, Поттер?

– Ни о чём, – честно признался Гарри и тут же понял, какого свалял дурака.

– Я догадывался об этом, – ласково сказал декан, и у героя-самоубийцы затряслись поджилки. – Для раздумий, мистер Поттер, нужен мозг. По возможности, неповреждённый.

Гарри зажмурился, ожидая, что Снейп, по своему обыкновению, разразится язвительной речью, но тот присел на край кровати и спокойно спросил:

– Вас знобило?

Гарри кивнул и осмелился открыть глаза.

– Сейчас я наложу диагностическое заклинание, не пугайтесь. Готовы?

Поттер опять кивнул и понаблюдал за сосредоточенным Снейпом. «А ведь он совсем молодой, – подумал Гарри внезапно. – Морщин нет и руки красивые. И глаза. Чёрные-пречёрные, я таких ни у кого не видел. Радужка по цвету сливается со зрачком, а оттого непонятно, куда он смотрит. Инопланетянин». Он нервно хихикнул, представив декана в серебристом комбинезоне с бластером наперевес.