В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

– Заходи, – сказала мадам Помфри, – и скажи, пожалуйста, зачем тебе Гарри? Обычно ты крайне нелюдим и избегаешь всякого общения.

Эдриан потоптался на пороге и нехотя сказал:

– Поттера не слышно. С ним я чувствую себя собой. А в палате шумно, там никто не владеет окклюменцией.

Гарри только вздохнул. Всё-таки пациент, а не друг. Ну что же, глупо было ожидать чуда в волшебном мире.

– А мои мысли тебе не мешают? – мягко поинтересовалась мадам Помфри. – Насколько я помню, окклюментивные щиты для тебя не помеха.

Пьюси присел на краешек единственного в кабинете кресла и, подумав немного, ответил:

– Щиты, они вроде изгороди. Я, конечно, могу через неё перелезть, но не стану это делать без нужды. Я иду рядом, из-за изгороди иногда доносится шум, но мне он не мешает. Хорошие щиты только у вас, у декана, у директора и у того молодого целителя, что пытался мне помочь, помните? Симпатичный такой, приветливый.

– Янус Тики, – улыбнулась мадам Помфри. – Все, кроме меня полукровки, мистер поборник идей Небезызвестного господина.

– Небезызвестный господин и сам был полукровкой, – улыбаясь, парировал Пьюси. – Мерлин щедро одаряет даром к светлой магии разума именно сильных полукровок, это ни для кого не секрет. И что?

– Ничего, – вздохнула мадам Помфри. – Просто не хочется, чтобы один необыкновенно талантливый тёмный менталист, последний в своём роду, сгинул в битве не пойми за что.

Гарри, всю беседу сидевший с приоткрытым в изумлении ртом, не выдержал:

– Ты тёмный маг, Эдриан? Но ведь тёмные маги скрывают…

– Мой род настолько стар, что скрывать уже нечего, – Пьюси опять улыбнулся, только печально. – Свои способности обычно скрывают молодые тёмные семьи. Они ещё недостаточно развили свой особый дар, чтобы защититься, но уже довольно ощутимо утратили способности к светлой магии. Ни туда ни сюда, понимаешь? Очень уязвимое положение. Раньше помогало членство в гильдиях и прочих братствах. А сейчас, по большому счёту, остался только Ковен Нотта. Всех желающих туда, конечно, не примут. Поэтому такие семьи и прикидываются слабыми светлыми магами. У тебя уже не получится.

– И ты догадался? – недовольно пробурчал Гарри. – Кто ещё?

– Да почти все наши, – пожал плечами Эдриан. – Ты не очень-то и прятался. Но у чистокровных принято помалкивать о подобных вещах, никто не захочет мести загнанных в угол тёмных, поверь мне. Особого участия не жди, но и намеренной травли тоже не будет. Если ты, конечно, будешь вести себя смирно.

Мадам Помфри встревоженно посмотрела на Гарри, но промолчала.

– То есть, – медленно проговорил Гарри, – дети из достаточно старых чистокровных семей, которые не очень хорошо учатся в Хогвартсе…

Пьюси кивнул:

– Может быть, да. А может быть, просто ленивые дети. Как Флинт. Всякое бывает.

– А Гермиона говорит, это результат вырождения!

– Бывает и такое, – согласилась мадам Помфри. – Но довольно редко. Мраксы, пожалуй, были последними.

Поттер задумался. Картина магического мира всё усложнялась. Вот бы рассказать об этом Гермионе! Но в свете последних событий... Грейнджер умна и упорна, она вполне в состоянии вычислить замаскированных тёмных магов, вот только молчать не станет.

Пожалуй, ради её же блага следует помалкивать. Грейнджер не героиня магической Британии с якобы покровительством Дамблдора за спиной, в её случае дело бойкотом не обойдётся. Покалечат девчонку, и не покаются. Вон, одна «шепталка» чего стоит.

«А пациент-то у меня того, буйный, – озабоченно подумал Гарри, запоздало поблагодарив Мерлина за непрошибаемый ментальный блок. – Кстати, Малфой очень хорошо учится. Тоже светлый маг?»

И тут Гарри осенило. Ведь Гермиона по-прежнему полагает, что тёмная магия это то, чему можно научиться, а не уникальные врождённые способности, передающиеся по наследству. А Лонгботтом и Уизли почему-то не торопятся разубеждать свою подругу. Странно, ведь они оба чистокровные из достаточно старых семей, должны знать реальное положение вещей.

Поттер нахмурился. Похоже, их с Грейнджер держат за идиотов и относятся соответственно. И делают это не «вонючие слизни», а отважные гриффиндорцы – честные и бескорыстные.

Как интересно.

«Гарольд Дурсль, – подумав, строго сказал сам себе Гарри, – включи уже мозги. Ты и сам-то о себе никому не рассказываешь, а при нужде – врёшь в глаза и не краснеешь. Вот и остальные ведут себя так же, и от факультета это не зависит. Слушай, думай, будь осторожен».

Внезапно дверь кабинета распахнулась и раздался взволнованный голос Монтегю:

– Мадам Помфри! Там что-то с Флинтом случилось!

Медиведьма молнией метнулась в палату, а за ней побежали Гарри и Эдриан. Флинт лежал на кровати ничком, не шевелясь. Мадам Помфри ещё от двери на бегу метнула в Маркуса связку заклинаний и резко остановилась в проходе между кроватями:

– Что за шутки? Он спит!

Ошарашенные лица студентов подсказали ей, что спать Флинт не собирался.

– Но мадам Помфри, он говорил со мной, а потом упал лицом в подушку и не отзывался!

– Лягте, мистер Нотт, я, помнится, запрещала вам вставать. Вы погубите работу целителя Сметвика.

– Но Маркус…

– Он жив, мистер Нотт, и прекрасно себя чувствует. Сейчас разберё… Ах ты, поганец!

Нотт изумлённо вскинул брови, а мадам Помфри с досадой махнула палочкой, выпустив рой красных искр:

– Где он нашёл огневиски, интересно? Мистер Нотт?

– Убей Мордред, не знаю, мадам Помфри! Народ?

Парни пожали плечами, Блетчли погрозил кулаком хихикающим Уизли.

– А это что? – мадам Помфри, морщась, невербальной Левиоссой вытащила из-под кровати почти полную бутылку. – Кто-то вчера вручил гостинец страждущему, да? Похоже, у меня будет разговор с мистером Ургхартом.

– Не могло его срубить с двух глотков, мадам Помфри, – молчун Блетчли выглядел взволнованным. – Может, виски отравлен?

– Несомненно, – усмехнулась медиведьма, понюхав горлышко бутылки. – Не меньше двух фиалов Сна без сновидений. Признавайтесь, кто не считает мистера Флинта приятным собеседником?

– Да почти весь Хог, – буркнул Нотт. – Но я дознаюсь.

Мадам Помфри заклинанием перевернула крепко спящего Флинта на спину, накрыла одеялом и покачала головой:

– Мистер Нотт, а если бы это и вправду был яд? Предлагаю напомнить мистеру Флинту, что он не в Нотт-мэноре гостит.

– Спасибо, мадам Помфри, – кисло произнёс Теодор, – за добрый совет.

– На здоровье, – пожала плечами медиведьма. – И, пожалуй, господа, об этом инциденте придётся поставить в известность вашего декана. Он как раз будет здесь сегодня вечером.

Слизеринцы обречённо застонали, а Гарри замер, пытаясь унять внезапную панику. Снейп явится по его душу, к прорицателям не ходи. Ну что, Поттер, герой магической Британии, принимай нового союзника.

Дж. К. Роулинг «Сказки барда Бидля: Колдун и Прыгливый горшок» (пер. М.Д. Лахути).

====== Глава 31 ======

Если мадам Помфри когда-нибудь и сомневалась в дурной репутации Снейпа на собственном же факультете, то эти сомнения мигом скончались при виде её притихших пациентов. Нахальные бузотёры, боявшиеся только собственных отцов, были один мрачнее другого, и их явно обуревали самые зловещие предчувствия.

Близнецы Уизли тоже угомонились. Их сверхъестественное чутьё на неприятности вопило, что каждое неудачное слово в нынешней ситуации воздастся им сторицей, и вряд ли дело обойдётся без членовредительства.

Они, правда, попробовали разговорить Поттера, но тот хмуро зыркнул на близнецов из-под растрёпанной чёлки и сквозь зубы предложил им заняться весьма непристойным делом в анатомически невозможной позе.

Мадам Помфри покачала головой. Близкое знакомство с Ноттом и его бандой уже начало сказываться на лексиконе Гарри. Один Мерлин знает, как изменится характер милого и скромного мальчика после семи лет пребывания в змеином доме.

В своё время она с превеликим трудом противостояла дурному влиянию своего лучшего друга Гиппократа Сметвика. Стыдно сказать, но до сих пор в тяжкие моменты жизни Поппи предпочитала использовать выражения, на которые Иппи, засранец, всегда был необыкновенно щедр. Покойный муж, помнится, хохотал во всё горло, как только ему удавалось раздраконить супругу настолько, что в ход шли сметвиковские словечки.