В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

– Ковен – это наёмные убийцы? – изумилась Гермиона. – А куда смотрит Министерство и аврорат? Они же в тюрьме должны сидеть!

– Ты их сначала усади в ту тюрьму, – проворчал Лонгботтом. – Ковен – это гильдия боевых магов. Их всегда содержала Палата лордов, а потом они перешли на сторону Неназываемого. После победы светлых сил они как-то выкрутились, но по-прежнему очень опасны.

Гермиона закусила губу и нахмурилась:

– И Гарри совсем один среди таких людей? Мы должны уделять ему намного больше внимания!

– Так, я устал бродить, – решительно сказал Рон и толкнул первую попавшуюся дверь. – Сюда! Здесь лет сто никто не бывал.

– Для столетия пыли маловато, – скептически возразила Гермиона, – но класс действительно не используется для занятий. Ого, тут даже зеркало какое-то старинное стоит.

– Оставь, – поморщился Невилл. – Если зеркало волшебное, его не заткнёшь. У меня дома есть парочка таких раритетов, хоть не подходи. Вон тряпка рядом лежит, давай накроем.

Они с Роном, попыхтев, сумели накрыть пыльной тряпкой здоровенную, в рост взрослого человека, раму с тускло серебрящимся стеклом. Слава Мерлину, зеркало молчало и не показывало непристойностей, как зеркало в старой гостиной особняка Лонгботтомов.

– Итак, – Невилл уселся на рассохшуюся парту, спешно очищенную заклинанием, и начал военный совет: – Гарри Поттер, что мы о нём знаем?

– Он змееуст, – твёрдо сказал Рон и добавил, опережая гневный ответ Лонгботтома: – Клянусь тебе, я не вру! На днях подрались Малфой с Монтегю, и Малфой начаровал ядовитую змею. И чего трудился, спрашивается, мог бы Монти и сам грызануть. Яду-то в Хорьке не меньше, чем в самой здоровенной гадюке. А Поттер принялся с этой змеёй болтать, что твой Слизерин. Все уже знают, сам спроси у кого хочешь.

Невилл посмотрел в честные-пречестные голубые глаза Уизли и подавленно выдохнул:

– Какой ужас.

– Невилл, ты же говорил, что это врождённая способность, – Гермиона нахмурилась, припоминая недавний разговор, – и встречается только у тёмных магов.

– Я у Билли спрошу про змееустов, – Рональд устроился на соседней парте и принялся болтать ногами. – Это мой старший брат, он разрушителем проклятий работает и очень много знает про тёмную магию. Поттер-то, хоть и вредный, тёмным магом никак не может быть.

– А моя бабушка … – начал было Невилл, но Уизли его тут же перебил:

– Твоя бабушка уже лет сто из мэнора ни ногой. Билл лучше знает, он у нас в семье самый умный. Лучшим был в своём выпуске, так-то, Грейнджер.

– Ну, хорошо, – вынужден был согласиться Лонгботтом. – А что ещё?

Гермиона, усевшаяся рядом с Невиллом, задумчиво возвела глаза к потолку:

– Он рос в маленьком городишке близ Лондона и почти нигде не бывал, даже в самом Лондоне очень редко. Его опекуны маглы, они ненавидели волшебников и запрещали Гарри колдовать. Сам Гарри ничего такого не говорил, но мне кажется, что они его обижали и наказывали ни за что.

– Запросто, – авторитетно кивнул головой Рональд. – Ещё и не кормили, наверное, вон какой худой и мелкий.

Лонгботтом немного подумал и добавил:

– Умный и старательный, хочет стать колдомедиком. Всегда очень внимательно слушает, если рассказывают что-то такое, чего нет в книгах.

– В книгах есть всё! – решительно перебила его Гермиона.

Невилл тоскливо завел глаза, спорить не хотелось:

– Наверное, у маглов обо всём уже книги написаны. А у нас пока нет.

– Дикость, – удручённо вздохнула Грейнджер. – И даже имеющиеся знания никак не систематизированы.

– Сама ты! – возмутился Рон. Гермиона частенько величала магов дикарями, отчего чистокровные гриффиндорцы её недолюбливали. – Ну и вали к своим культурным маглам, кто тебя тут держит-то?

– Не ссорьтесь, пожалуйста, – Невилл примирительно поднял руки. – Мы хотели Гарри помочь, помните?

Грейнджер сузила глаза, но промолчала.

– Надо ему собаку показать, – сказал Уизли, и Невилл с Гермионой дружно застонали. – Вы что, не понимаете? Это будет настоящее приключение! И Поттер сразу поймёт, где интересно и здорово.

– Это как с троллем? – усмехнулся Невилл, благополучно пропустивший «приключение» и до сих пор благодарящий за это Основателей, всех скопом и лично каждого.

– Ты, Лонгботтом, заметь, – ничуть не смутился Рон, – что Грейнджер после тролля какая-никакая, а Поттеру подружка. А до того он её видеть не хотел. Правда, Гермиона?

– Неправда, – покраснела «подружка». – Мы и до тролля прекрасно с Гарри ладили.

– Ясное дело, – насмешливо протянул Рональд, – аж по целых две минуты в день.

Гермиона сердито нахмурилась, а Лонгботтом задумался. Какое-то рациональное зерно в рассуждениях рыжего приключенца имелось. Недаром говорят, что друг познаётся в беде. Цербер мог стать той ещё бедой и за три минуты подружить не только Поттера с Уизли, но и Филча с Пивзом.

– Мерлин с тобой, Рон, – сказал он наконец, поспешно изгоняя из мыслей жуткий образ трёх окровавленных пастей. – Только нужно вызнать у Хагрида, как задобрить это чудище.

– Вот отпустят Поттера из больнички, сразу пойдём в гости, – энергично закивал Уизли. – Рождество на носу, надо бы до каникул успеть всё сделать.

– Но мы же собирались объяснить Гарри, что его дружба со слизеринцами ничем хорошим не закончится, – тихо сказала Гермиона, ничуть не воодушевлённая необходимостью навестить цербера ещё раз.

– Прости, но обычные поучения только на тебя действуют, – сказал Невилл. – Гарри мы между делом всё объясним. Как будто невзначай.

– Мальчишки, – улыбнулась Гермиона. – Хорошо, я согласна.

Когда Снейп явился в Больничное крыло, Флинт ещё спал. Слизеринский декан резко остановился в проходе, скрестил руки на груди и, откинув голову, произнёс своим хорошо поставленным голосом:

– Чудесно, господа. Лорд Нотт будет рад известиям о вашем благоразумии и послушании.

Как ни странно, но дурацкая поза, в которой любой другой выглядел бы пафосным идиотом, Снейпу необыкновенно шла. Гарри даже залюбовался им на пару секунд, живо представив профессора в роли Дракулы, но потом вспомнил об истинной цели визита Ужаса подземелий и опять впал в уныние.

Младший же Нотт скривился, будто хлебнул кислятины, и кинул мрачный взгляд на спящего Флинта.

– Прошу прощения, профессор, – буркнул он. – Я разберусь.

– Извольте, мистер Нотт. Но должен предупредить, что независимо от результатов ваших разбирательств, – Снейп презрительно фыркнул, – следующая выходка ваших подопечных будет стоить вам запертого фехтовального зала. Надеюсь, мы поняли друг друга? Прекрасно. Мистер Поттер, прошу вас в кабинет.

Декан развернулся на каблуках и стремительно двинулся в сторону кабинетика мадам Помфри. Гарри не удержался от тихого обречённого стона и покорно поплёлся следом. Обеспокоенный Пьюси попытался что-то спросить, но Гарри только рукой махнул.

– Добрый вечер, профессор Снейп, – мадам Помфри указала рукой на гостевое кресло. – Гарри, милый, и ты присаживайся.

Поттер, собрав всё своё мужество, неловко примостился на краешке стула и судорожно сцепил дрожащие руки в замок.

– Как вы это делаете, мистер Поттер? – непривычно мягко поинтересовался Снейп.

Гарри непонимающе вскинул брови. Получилось невежливо, но от испуга голос ему не повиновался.

– Я испытываю сильнейшее желание покинуть не только это кресло, но и Хогвартс вообще. Мадам Помфри, скорее всего, тоже.

Поппи усмехнулась и кивнула:

– Это правда, Северус. Но эффект значительно слабеет на расстоянии. Мои выздоравливающие, например, сейчас просто пребывают в крайне дурном настроении и наверняка винят в этом тебя. Гарри, пожалуйста, не нервничай. Я поприсутствую при вашем разговоре, не хочу оставлять вас наедине, уж простите.

У Гарри моментально отлегло от сердца, а Снейп непонятно хмыкнул.

– Итак, мистер Поттер?

– Я не знаю, профессор Снейп. Само собой получается, когда я испуган или зол, – не глядя на мадам Помфри, сказал Гарри. Фигушки ему, а не рассказ о браслете. Врать, конечно, некрасиво, но декану он ни на пенс не доверял. «Ни на кнат, – мысленно поправил Гарри сам себя. – Хотя как раз Снейп знает, как выглядят пенсы».