В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Магловоспитанный герой оказался совершенно беззащитен перед коварством пожирательских ублюдков, и виноват в этом только Невилл, потому что с Рональда спрос небольшой. Младший Уизли храбр, но не слишком умён, само собой, начитанные Гарри и Гермиона смотрят на него свысока. Другое дело, что их магловские книжные знания совершенно бесполезны в магическом мире, тут Рон совершенно прав.

Теперь оставалось только локти кусать, коря себя за тугодумие. Пока увалень Лонгботтом, стеснялся, смущался, робел и размышлял, стоило ли навязываться герою в друзья, наглые и беспринципные слизни взяли героя в оборот. И пусть Поттер объявил, что его учёбу в Слизерине можно считать окончательным замирением змеиного выводка, но Невилл совершенно точно знал – недобитое отродье Пожирателей только притворяется. Да и нейтралам верить не стоит, хоть слизеринским, хоть ещё каким – их трусость во время войны стоила множества жизней тех, кто не испугался Вол… – о, Мерлин! – Волдеморта.

Гарри Поттер весьма упрям, он будет отстаивать свои заблуждения до последнего. Поэтому, хочешь не хочешь, Невиллу придётся рассказать всё о себе и своих родителях.

А ещё нужно поговорить о Пророчестве. Если Избранный – это Гарри, то без него Неназываемого не победить. Если же Пророчество, не приведи Годрик, сделано о самом Лонгботтоме, то без поддержки признанного героя магической Британии Невиллу придётся туго. В любом случае, Поттер Заступник Слизерина – это худшее, что может случиться с благородным делом освобождения Британии от тёмных магов.

– Сейчас пойдём? – деятельный Рональд силился не размахивать по своему обыкновению руками и потому стискивал кулаки и в нетерпении притопывал ногой.

– Я не против, – улыбнулся Невилл. – Гермиона, ты с нами пойдёшь, или отдохнёшь здесь, в гостиной?

– С вами, – Гермиона ещё раз утёрла слёзы, на этот раз не печально, а как-то деловито.

– Стой, – Рон на секунду запнулся. – Умыться бы тебе, уж больно вид такой… того… Профессора прицепиться могут в коридоре. Сегодня Макгонагалл патрулирует.

– Профессор Макгонагалл, Рон, – привычно поправила Грейнджер. Она положила мокрый платок на диван, достала палочку и старательно проговорила незнакомое Невиллу заклятие. Платочек высох и сам собой свернулся аккуратным треугольничком. Потом Гермиона нацелила палочку на себя и ещё старательнее, едва не по слогам, произнесла короткую фразу на латыни. Зарёванная физиономия Грейнджер мгновенно приняла свой обычный вид.

– Браун показала, – в ответ на недоумённые взгляды приятелей пояснила Гермиона. – Правда, она ничем, кроме своей внешности не интересуется.

– Такой внешностью я бы тоже интересовался, – сознался Рон, покраснев, а Грейнджер отчего-то неодобрительно поджала губы.

Невилл пожал плечами. Лаванда Браун ему не нравилась совершенно – легкомысленная и насмешливая, даже язвительная. А внешность в человеке не главное, бабушка всегда говорила, что настоящим магам глупо обращать внимание на такую ерунду. «В нашем распоряжении десятки способов изменить себе лицо и тело, истинная же суть человека заключена вот здесь, – леди Августа прикладывала руку к сердцу, а потом ко лбу, – и вот здесь».

Комнату для тайных разговоров Невилл с Гермионой решили поискать в месте, не слишком удаленном от гриффиндорской башни, но находящемся в каком-нибудь непопулярном для прогулок коридоре. «Трижды «ха-ха!» – фыркнул рыжий и был абсолютно прав. Найти такое место было невозможно из-за вездесущих парочек обоего пола, облюбовавших, казалось, все мало-мальски укромные места Хогвартса.

Даже Невилл был изрядно смущён бесстыдным поведением старшекурсников, которые иногда так увлекались, что забывали накладывать не только заглушающие, но и сигнальные чары. Гермиона же пребывала в шоке.

– Это… это же… – бормотала она, пунцовея, – просто немыслимо. Почему преподаватели не положат конец этому безобразию? Как можно целоваться и трогать… ну, на людях? И мальчики… Они же…

– Ой, – махнул рукой Рон, – оставь свои магловские идейки. Кто с кем хочет, тот с тем и целуется. И потом, тут половина помолвленных, им целоваться сам Мерлин велел.

– Здесь разрешены гомосексуальные браки? – изумилась Гермиона.

– Какие?!

– Ну, между мужчинами.

– Нафига? Мужики не рожают, а трахаться и без обряда можно.

– Рональд, фу! Что за слова?

– Остальные тебе тоже не понравятся.

Невилл чувствовал, что щёки у него просто пылают, и что, пожелай он просветить Грейнджер, непременно начнёт блеять и заикаться. А потому он с облегчением оставил эту непосильную задачу толстокожему Уизли. Всё-таки у парня пятеро старших братьев, не может быть, чтобы мистер и миссис Уизли не вели с ними подобных разговоров.

– Я, конечно, не умаляю ничьих прав в сексуальных предпочтениях, но всё-таки это как-то… Неужели нельзя уединиться?

– Они и уеди… дини… тьфу! Они и спрятались, это ты субботним вечером по коридорам шастаешь и мешаешь людям обжиматься в своё удовольствие. Нев, я говорил, что лучше поближе к кабинету Дамблдора класс найти. Туда соваться без крайней нужды точно никто не станет.

– Хорошо, Рон, – промямлил Невилл. – Просто я даже не думал…

– Суббота же, – засмеялся рыжий. – До следующих выходных не помилуешься, в будни-то деканы и префекты глаз со студентов не спускают. А сейчас только Макгонагалл и Филч бродят. И Грейнджер ещё. Самое время для…

– Фу, Рональд!

– Да я и не сказал пока ничего!

– Зато подумал!

– Зануда!

– Пошляк!

– Ребята, не надо, – взмолился Невилл. – Давайте найдём класс какой-нибудь и поговорим нормально.

– А я что? – оскорбился Рон. – Я сразу говорил, но вы же самые умные, ничегошеньки в простоте не сотворите.

Тут Грейнджер споткнулась на полушаге, застыла прямо посреди коридора и невидяще уставилась куда-то вдаль.

– Гермиона, – опасливо спросил Невилл, чувствуя, как волосы у него против воли встают дыбом, а язык заплетается, усиливая заикание вдвое против обычного, – что там? Не молчи, Грейнджер!

– Пивз, что ли? – Рон втянул голову в плечи, рыжим доставалось от полтегейста чаще прочих. – Не-а, не видать. Эй, Грейнджер, очнись!

Гермиона вздрогнула и с усилием перевела взгляд на приятелей:

– Я вдруг подумала…

– Да нет, как можно, – фыркнул Рональд.

– Заткнись, Рон, – простонал Невилл, мысленно кроя во все корки своих строптивых союзников. Нашли время цапаться! – Гермиона, о чём ты подумала?

– Я подумала, а вдруг этому старшекурснику от Гарри надо, – тут Гермиона смущённо потупилась и покраснела, – то, что мы в коридорах видели? Гарри нужно предупредить срочно!

– Опоздала, – цокнул языком Рон. – Видит Годрик, ему уже обсказали всё вдоль и поперёк. К тому же, все знают – у Поттеров кубышка в Гринготтсе полна галеонов. И на морду он смазливый, герой опять же, ему сам Дамблдор участие оказал, покровительствует. Там столько желающих, Грейнджер, Бомбардами не разгонишь.

– А ведь верно! – Невилл тоже застыл на месте. Вот горе-то! Наверняка Гарри днями и ночами выслушивает славословия льстивых хитрецов и принимает их за чистую монету. Оттого-то он порой так высокомерен и нетерпим. И как теперь прикажете его переубеждать?

– Я почему в больничке чуть палочку не достал? – самодовольно вещал Уизли. – Потому как сразу понял, куда ветер дует.

– Так достал бы! – ничуть не заикаясь рявкнул Невилл, ощущая прилив уже знакомой злости. – Это ничего, что там ковеновы выкормыши в рядок расселись. Ты же у нас могучий воитель, можешь и с Ноттом на равных!

– Чуток подрасту, – набычился Рон, – может, и на равных смогу. Уизли – маги не из последних!

– Какие выкормыши? – заинтересовалась Гермиона. – В Слизерине учатся дети-сироты?

– Они везде учатся, Грейнджер, – буркнул помрачневший Рон. Шпилька Лонгботтома задела его сильнее, чем он готов был признать. И Нотта он опасался, всю жизнь ходить с горелой мордой не хотелось. – Война всего-то десять лет, как закончилась. А Ковен – это… Короче, твари они. И убийцы. Где галеоны, там и Нотты.