В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

– Гарри, милый, послушай меня, – ценой невероятных усилий мадам Помфри всё-таки удалось усадить его в кресло и укутать своей шалью. – Я, как ты помнишь, связана Обетом и не могла сказать ничего, сверх того, о чём он уже и без меня догадался. Единственно, мне пришлось рассказать ему о Пьюси. Но пойми меня – Эдриан серьёзно болен, а никому в Хогвартсе, кроме меня и Снейпа, до этого нет никакого дела. Я, как целитель, не имею права скрывать от Северуса такую информацию, он отвечает за Пьюси. Я давала клятву Гиппократа, понимаешь?

– Догадался? – всхлипнул Гарри. – Но как?

– Северус очень умён, – вздохнула мадам Помфри. – Не обманывайся его несносным нравом. Это не сказывается ни на наблюдательности, ни на умении делать верные выводы. Снейп пришёл ко мне сам с просьбой защитить тебя.

– Не верю, – упрямо мотнул головой Гарри, – он что-то задумал.

Мадам Помфри только вздохнула:

– Милый мой, так или иначе, помощь декана тебе понадобится. Вам нужно поговорить.

– Я не хочу. Простите, пожалуйста, мадам Помфри, но я не верю профессору Снейпу.

– Я не заставляю тебя довериться. Просто выслушай его соображения. В любом случае теперь и он связан клятвой. Можешь сам ничего не рассказывать, только выслушай его, хорошо?

Гарри кивнул и под горестные вздохи медиведьмы поплёлся в палату.

Нотт ещё не спал. Он внимательно посмотрел на зарёванного Поттера и негромко сказал:

– Не ной, Поттер. Всего-то недельку не колдовать. Ты ещё легко отделался.

Гарри невольно улыбнулся, вспомнив Дадли и его «Не ной!», и поблагодарил Тео за участие. Тот только фыркнул.

Помаявшись минут пять, Гарри вздохнул, взял чистый пергамент, принесённый Гермионой, и начал было писать домой. Однако его мысли никак не хотели становиться буквами, и потому, помаявшись некоторое время, Гарри отложил недописанное письмо и принялся за дыхательные упражнения. Он привычно дышал на счёт, чувствуя, как смятение и страх уходят, и обида на мадам Помфри улетучивается без следа.

– Значит, всё-таки менталист, – услышал Гарри и вздрогнул от неожиданности.

Нотт лежал, заложив руки за голову, и с любопытством смотрел на Поттера.

– Прости, что? – смутился Гарри.

– Не что, а кто, – усмехнулся Нотт. – Маг разума. Менталист. Тот, кто умеет читать чужие мысли. Предупреждаю сразу, у меня хороший амулет, можешь опять надорваться.

Гарри оторопел:

– С чего ты взял?

– Поттер, не считай людей глупее себя. Хотя, похоже, ты не совсем Поттер, да? Врождённый блок, упражнения по очистке сознания – как есть менталист. Ну и сладкоежка редкий. Сильный дар, похоже, тёмный. Не зря в тебя Пьюси вцепился, как клещ. Ему, должно быть, одному паршиво среди нас, глухих.

Гарри пытался осмыслить сказанное, но у него не слишком получалось.

– Пьюси же говорил, что я могу быть бастардом, – робко сказал он, желая оставить при себе хотя бы кусочек своей тайны.

– Можешь, – пожал плечами Нотт. – А какая разница? Так и так ясно, что ты чистокровный. Станешь основателем нового рода, если не сваляешь дурака и не помрёшь молодым.

– А чем чистокровный лучше полукровки? – мигом ощетинился Гарри.

– Не лучше, а сильнее, – зевнул Теодор. – Но тебе нужна защита. Это только Снейп исхитряется тремя дарами владеть, а ты за себя постоять не сможешь.

– Потому что сладкоежка? – буркнул недовольный Гарри, а затем с интересом спросил: – А Снейп тёмный маг? Похож.

Нотт ржал минут пять. Он стонал, всхлипывал, закрывал лицо ладонями, обессиленно закатывал глаза и опять принимался ржать. Гарри растерянно хлопал глазами и чувствовал себя идиотом.

– Ой, не могу, – наконец сказал Тео, утирая выступившие от смеха слёзы. – Теперь я понимаю, почему Тёмный лорд так рвался в учителя.

– Прости, Нотт, – сказал Гарри решительно, – но я тебя не понимаю.

– Снейп – полукровка, – назидательно поднял палец Тео, – а полукровки не могут получить тёмный дар. Это…

– Это проклятие чистокровных, – вспомнил Гарри слова Сметвика и мысленно хлопнул себя по лбу. Точно, идиот. Мог бы сообразить и не позориться.

– Кем, по-твоему, должен быть маг, – между тем неспешно продолжал Нотт, – который на морду Принц, по замашкам Принц, по способностям Принц и по фамилии Снейп? Воплощением Мерлина? Ясно, что непринятый в род полукровка. Да и скандал с изгнанием из рода его матери, Эйлин Принц, был громким, до сих пор помнят. Ошиблись только в одном, думали, что лорд Принц примет способного мальчишку назад в род. Обычная практика, кстати. Папаня до сих пор в недоумении, почему этого не произошло.

– А обычно принимают?

– Обычно принимают. Изгнанного родителя поддерживают деньгами, если он не был глуп и не восстановил против себя главу рода. А ещё внимательно проверяют способности его ребёнка, ведь дарами магии не разбрасываются. Бывает, что ещё мусор выметают после стихийного выброса такого вундеркинда, а глава рода уже переписывает завещание.

– А изгнанника принимают?

– Нет. Сейчас из рода изгоняют за то, за что ещё лет сто-двести назад тихо закапывали в подвале: убийства союзников и родственников, изнасилования подопечных и прочие непотребства. Раньше из рода изгоняли только предателей крови. А за остальное, – Нотт небрежно чиркнул себя пальцем по горлу, – объявляли, что, мол, драконья оспа пришла или бешеный гиппогриф случился. Как такого ублюдка назад принять? Учить тебя, Поттер, и учить.

Гарри подумал. Вопросов появилось много, Нотт же принялся зевать и, похоже, утратил интерес к разговору.

– А Снейп? – наконец робко спросил Гарри.

– А Снейп покруче многих чистокровных оказался. Гениальный зельевар, отличный менталист и даже боевик неплохой. Такой вот светлый маг, – Теодор потянулся и осторожно перевернулся на бок. – Ещё и умный, сволочь. Или ты думаешь, он жив до сих пор, потому что спит с Малфоем? Хотя тоже способ, Малфои за своё чужие глотки рвут не раздумывая.

Нотт хихикнул и похабно подмигнул Гарри. Поттер покраснел и швырнул в Тео подушкой. Тот небрежно поймал её и подпихнул себе под спину:

– Папаня меня особо предупредил насчёт Снейпа. Он по-настоящему опасен, Поттер, причём вовсе не отработками в зельеварне. Он был любимчиком Лорда, а теперь к нему явно благоволит Дамблдор. Можешь себе представить, что за фрукт у нас в деканах. А ты каждые пять секунд нарываешься. Искал бы ты себе покровителя, Поттер. Или уже нашёл, а?

Гарри вдохнул и выдохнул, унимая злость пополам со смущением, и тихо спросил:

– Так почему Тёмный Лорд рвался в учителя?

– Пошевели мозгами. Не принятый в род Мраксов полукровка, воспитанный у маглов сирота, артефактор, менталист – внимание, Поттер! – змееуст и опять же неплохой боевик… Ну же, думай!

– Тёмный Лорд был светлым магом?!

– В точку, Поттер.

– Но змееуст?! Это же…

– Это просто врождённая способность, как и твой блок, окрас магии на неё не влияет. Хотя у дамблдоровых сторонников, естественно, другое мнение. Не могут светлые маги грызться за власть, это неприлично, – Нотт невесело усмехнулся. – Добро обязано сражаться со Злом. Зло у нас было красивым, умным, обаятельным и носило приличные мантии сдержанных цветов – не подступиться. В ту пору единственным недостатком Лорда было родство с Мраксами. Мерзейшая семейка, без шуток, и все змееусты, как один. Их никто не любил, да и не за что было – выродившиеся твари, отбросы магии. Естественно, с подачи Министерства газеты прошлись по наследственности мистера Риддла и накрепко вдолбили обывателям, что Лорд – Мракс из Мраксов. Вот так, благодаря газетным статейкам, парселтанг попал в тёмные дары.

Гарри поёжился, история получалась жуткая и очень, очень несправедливая.

– Но учитель?

– А был бы мистер Риддл профессором Хогвартса, как и собирался в юности – деканствовал в Слизерине, пугал учеников, снимал баллы с Гриффиндора, лаялся с директором насчёт прибавки к жалованью, отгонял влюблённых студентов от своих покоев – может, войны и не случилось бы. Вон, Снейп тоже вполне себе кандидат в Тёмные лорды. Кто знает, что он затеет, если останется без места? – засмеялся Нотт.