В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Невилл уткнулся в книгу и прикрыл рукой рот, чтобы не засмеяться – Уизли после посещения болящего Поттера был на взводе и беспрерывно бухтел.

– Гарри не виноват, Рональд, – сказала Гермиона, – это Шляпа выбрала ему факультет.

– Ой, не нуди, – махнул рукой Рон, щедро оросив свои каракули брызгами чернил. – Шляпа человеку в голову смотрит. Значит, Поттер настоящий слизень. И Малфой вокруг него крутится, а Малфои, чтобы ты знала, как навозные мухи – всегда чуют, где поживиться. А ещё мне тут такое сказали! – Рон оглянулся по сторонам, и зловеще прошептал: – Поттер знает парселтанг!

Невилл вздрогнул от неожиданности и едва не опрокинул чернила на честно выстраданное эссе по Трансфигурации.

– Как ты можешь такое говорить! – возмутился он. – Только не Гарри, врун ты несчастный!

Уизли засопел и швырнул на стол неряшливо разлохмаченное перо.

– Знает что? – изумилась Гермиона, присыпая песком собственное эссе, аккуратное, без единой помарочки.

– Пар-сел-танг! – повторил Рон с ощутимым злорадством. – Это змеиный язык, дурында!

Невиллу внезапно захотелось ударить рыжего грубияна. Он и сам завидовал Гарри, но по-доброму, без гадостей за спиной. Уизли же частенько бухтел, что Поттер неправильный герой, а теперь и вовсе в наитемнейшие маги записал.

– Рональд Уизли! Не смей меня обзывать! – возмутилась Гермиона. – Как не стыдно!

– Никак! – огрызнулся Уизли. – Сами обзываетесь, а я правду говорю. Мне Перси сказал, а ему сказала Пенни Кристалл из Рейвенкло, а той – Сюзи Боунс из Хаффлпаффа, а ты, Лонгботтом, знаешь, кто у Боунс тётка!

– Ерунда, – возразила Гермиона. – Змеи не могут говорить, потому что не обладают разумом. Шипение служит им для защиты и применяется при…

– Это ты разумом не обладаешь! – озлился Рон. – Вечно языком метёшь невпопад. И летаешь как корова!

Он кое-как сгрёб пергаменты и перья, затолкал их в сумку и, не глядя на Невилла с Гермионой выскочил из-за стола.

– С кем я связался, Мерлин всеблагой! – сквозь зубы процедил Рон. – Хлюпик, полумагла и слизняк вонючий. Я сам пойду в Запретный коридор, утру вам сопли, придурки!

– Ну и иди, – угрюмо проворчал Невилл, слегка напуганный собственной злостью, которая даже не думала униматься. – Кто вас там, Уизелов, считает – одним больше, одним меньше.

– Ах ты, жаболюб хренов! – Рон уже вытащил свою потрёпанную палочку, но оглянулся на мадам Пинс, и зло выдохнул: – Ну, погоди, вернёшься ты в гостиную!

Уизли вернул палочку на место и быстро вышел из библиотеки. Невилл облегчённо вздохнул, а потом вновь напрягся – в гостиной придётся иметь дело не только с Роном, но и с его братьями. Хоть иди и жалуйся декану, вот же напасть. Он перевёл взгляд на Гермиону – та сидела, судорожно вцепившись в край стола, и явно собиралась заплакать.

– Не расстраивайся, пожалуйста, – робко попросил Невилл, и злость его мигом куда-то улетучилась. – Это же Уизли, не обращай внимания.

– Зачем он так? – шёпотом спросила Гермиона и часто-часто заморгала. – Я не виновата, что родилась по другую сторону Барьера.

Невилл пожал плечами и ободряюще улыбнулся:

– Ты первая ведьма в своей семье, а быть первым – это очень трудно. Рон это не понимает, потому что он ни в чём не первый. А ты умная и быстро учишься. Всё будет в порядке, не переживай.

– И обзывается он так себе, – Гермиона всё-таки всхлипнула, но тут же улыбнулась и утёрла слёзы. – Вот Малфой, тот уже успел бы утопить меня в грязи.

– А Малфоя не смей слушать! – тихо рявкнул Невилл и даже ладонью по столу пристукнул. – По его семейке давным-давно дементоры скучают. Гнилая кровь, мордредово семя, убийцы без чести и совести!

– Но Невилл! – ахнула Гермиона, ошеломлённая внезапной вспышкой тихони Лонгботтома, которого с подачи близнецов Уизли на факультете прозвали Пупсиком. – Сын за отца не отвечает, это…

– У нас отвечает, – чуть спокойнее сказал Невилл. – И за отца, и за деда, и за всех прапрадедов, сколько бы их ни было в роду. И не спорь, это правильно.

– Нет, неправильно, – упрямо выпятила подбородок Гермиона. – Это несправедливо! А вдруг Драко не такой, как его отец?

– Он ещё хуже, – проворчал Лонгботтом угрюмо. – Его родная тётка со стороны матери сидит в Азкабане за убийства и пытки. Как ты думаешь, кого воспитают в такой семейке?

– Директор Дамблдор говорит, что каждый достоин второго шанса, – назидательно проговорила Гермиона.

– Так почему этот недоносок использует свой второй шанс для унижения людей?

– Ну, – Гермиона замялась. – Воспитан он и впрямь нехорошо. Но если ему всё объяснить…

– Вот в аврорате и объяснят. Мне тоже не нравится, что он вокруг Гарри бродит. Гарри, как и ты, многого не знает, а мёд в уши лить Хорёк тоже умеет. Я думаю, объяснять нужно не Малфою, а Поттеру. Пойдём завтра к Гарри сами, без Уизли?

– А почему без Рональда? Мы ведь уже друзья, Рон нас от тролля спас.

Невилл замялся. Уизли опять будет тащить Гарри в Запретный коридор, Гарри вновь высмеет эту затею, и никакого разговора не получится. А ведь они и так проводят очень мало времени вместе. Хорёк же от Гарри почти не отходит и действительно может научить Поттера чему-нибудь дурному. Он вздохнул и постарался внятно изложить это Гермионе.

Всё-таки у маглорождённых какие-то странные представления о жизни, Грейнджер иногда такое говорила, что Невилл впадал в ступор. Но эту его идею она не только поддержала, но и развила:

– А почему, по-твоему, Рональд так рвётся в этот коридор, хотя студентам запретили туда ходить?

– Из-за цербера, я думаю. Церберы – лучшие на свете сторожа. То, что он охраняет, должно быть очень ценным.

– И что это может быть? Ты не пожимай плечами, давай подумаем. В гостиную, как я понимаю, всё равно идти не стоит.

Совещание длилось почти до ночи, они даже на ужин не пошли. Невилл и Гермиона долго вспоминали эту историю, до мельчайших деталей. По всему выходило, что первыми в Запретный коридор заглянули близнецы Уизли. Они же выяснили, что дверь в загадочную комнату открывается простой Алохоморой, а за дверью сидит страшная трёхголовая собака «ростом как шкаф в кабинете зельеварения».

Потом в один из дней, когда лестницы Хогвартса будто взбесились, Невилл, Гермиона и Рон почти случайно оказались рядом с той самой комнатой. Почти случайно – это потому что Рон, увидев, куда их занесло лестницами, долго упрашивал их пройти по коридору дальше. «Ну, хоть одним глазком, – ныл он, – когда мы ещё увидим живого цербера». Любопытная Гермиона согласилась, а Невилл поплёлся за ними, не сумев отговорить приятелей от авантюры.

Цербер был пониже шкафа, тут близнецы соврали. А вот зубов у него было многовато для порядочной собаки, трёхголовое страшилище гораздо больше походило на крапа. Правда, Невилл толком ничего не разглядел, цербер зарычал в три глотки и метнулся к приоткрывшейся двери, так что приключенцам пришлось быстренько убираться и заново запечатывать вход. В общем, посмотреть получилось, как Рон и хотел – одним глазком. Невиллу хватило на всю жизнь, а вот Уизли загорелся желанием посмотреть на змей, заменявших церберу хвост.

Рональд и в одиночку ходил «посмотреть на собаку». Змей ему увидеть не удалось, зато он заприметил люк в полу. На обратной дороге Рон едва не нарвался на Снейпа. Он успел забиться в крохотную нишу за пустыми доспехами и сидел там до тех пор, пока Снейп не ушёл.

– Как будто что-то вынюхивал, – тарахтел Рон, взбудораженный приключением, – наверное, тоже хотел узнать, что хранится в той комнате. Надо Поттеру показать, он такой собаки в жизни не видел.

Невилл только головой качал. Страсть Уизли к опасным приключениям пугала его. Он понимал, что можно рискнуть баллами факультета и собственным здоровьем ради чего-то важного. Но ведь у Рональда даже цели никакой не было. Ни цели, ни смысла – ничего, кроме непонятной Невиллу бравады.

Младший Уизли сумел заинтересовать таинственным люком своих братьев-близнецов и их закадычного дружка Ли Джордана, так что Запретный коридор посещался теми едва ли не чаще, чем гриффиндорская гостиная. Именно на этом этапе выяснилось, что коридор патрулируется преподавателями, и чаще всего там бывают Снейп и почему-то Квиррелл.