Шпоры на босу ногу

етрудно. Трудно хорошо избавиться. - Что нам для этого нужно? - Мне нужно вдвое более того, чем я просил ранее. Десять лошадей. Маршал вздохнул, но возражать не стал. - И еще, - сказал Оливье, - нужно избавиться от женщины. Солдаты верят, что она колдунья. А может, и сама Белая Дама. - Избавиться от Белой Дамы? - спросил маршал. Оливье промолчал. Он знал, что маршал рассуждает сам с собой, и не стал вмешиваться в чужой разговор. - А нужно ли это нашим солдатам? - вновь сам у себя спросил маршал, подумал и сказал: - Генерал, мне кажется, что вы хотите расстрелять красивую легенду. Пусть Белая Дама будет свободной, пусть бродит по лесу... и пугает наших дезертиров. - Она шпионка и приговорена к расстрелу! - Оливье не выдержал и даже повысил голос, что с ним случалось крайне редко. Маршал с удивлением посмотрел на генерала и сказал: - Прежде всего, она женщина, а я воюю с мужчинами. - Простите, но у меня есть неопровержимые доказательства причастности задержанной к пожару в Полоцке. Когда в расположении дивизии Леграна вспыхнули бараки... - Ну хорошо, я подумаю,- нахмурился маршал. И опять наступило молчание. Но что это? Звонко застучали подковы по замерзшей грязи, кто-то насвистывал бодрую песенку. Маршал и генерал обернулись - по другую сторону колонны, обгоняя и не замечая их, проехал сержант Дюваль. Солдаты, которых обгонял гусар, смотрели на него кто с завистью, а кто и с неприязнью. Рыжеволосый маршал улыбнулся и грустно сказал: - Ну вот, наконец-то я вижу человека, не потерявшего бодрость духа. - Это сержант Дюваль,- хмуро пояснил Оливье, явно недовольный увиденным. Известен своей храбростью и, к сожалению, простотой. Если вы помните... - Да,- согласился маршал и на некоторое время задумался. - Но завтра утром, Оливье, мне понадобится именно Такой человек. И десять лошадей... Нет, пять достаточно. Генерал пожал плечами и сказал: - Как вам будет угодно. А тем временем на одном из ближайших холмов показались казаки. Колонна взяла ружья на курок, а бородачи разъезжали на виду у отступавших и кричали им что-то обидное. У одного из казаков на пику был поддет жареный поросенок. Голодная колонна сбилась с шага, солдаты в смущении отворачивались и вспоминали приказ: "Из строя не выходить!" Ведь сколько уж горячих голов было порублено в сугробах! Заметив казаков, Дюваль, не переставая насвистывать, ослабил поводья, и лошадь сама свернула с дороги, к казакам. - За мной! - воскликнул сержант.- Проучим мохнатых варваров! - и поскакал к холму. Ветераны отвернулись. А казаки, не переставая зубоскалить, начали поспешно отступать к лесу. Дюваль мчался за ними по снежной целине. - Ваша светлость,- сказал Оливье,- если сержанту наскучила жизнь, то это его дело. Но ведь он загубит и лошадь! - Оставьте, Оливье,- поморщился маршал. Казаки же тем временем скрылись за холмом. Сержант остановился и посмотрел по сторонам - он был совсем один, никто за ним не последовал. Снег на вершине холма был притоптан казачьими лошадьми, да еще неподалеку валялся оставленный азиатами