Гордость, сила и зима: стирая границы (СИ)

В комнате повисло молчание, которое никто из нас не решался нарушить. Я ждала, когда полетит моя голова с плеч, а вот какие мысли кружились сейчас в голове у короля, оставалось только гадать. Спустя некоторое время я поняла, что ответа на свой вопрос дождаться не суждено, и начала собирать аптечку. У самого порога меня я услышала голос Блейка.

— Линда Перевелл.

— Что? — Пальцы чиркнули по дверной ручке, которую я уже было собралась опустить вниз.

— Линда Перевелл — девушка, в честь которой я назвал наш орден.

Король Филипп подошел к секретеру и достал из него бутылку вина и парочку бокалов. Сдвинув гору бумаг в сторону, он поставил свою ношу на стол и заполнил емкости жидкостью темно-рубинового цвета. Расценив это как приглашение остаться, я присела на стул, пристроив аптечку среди сваленных документов.

На вкус вино оказалось удивительно приятным — терпким, насыщенным, но без сивушного запаха, который присущ многим алкогольным напиткам. Продолжая согревать бокал в руках, я внимательно смотрела на монарха, который сидел напротив. Он уже опустошил свой бокал и теперь задумчиво крутил его в руках, пытаясь собраться с мыслями и начать тяжелый разговор.

— Даже не знаю, с чего начать, это долгая история, — неуверенно проговорил Блейк, лицо которого выражало сомнения относительно правильности своего решения.

— С чего-нибудь. А потом уже и сами поймете, что говорить, ваше Величество.

— Что ж. Думаю, ты догадываешься, что обучался я всему во дворце, а не в школе или еще где-то. И у меня были замечательные учителя — семейная пара Кристиан и Мария Перевеллы. Они не принадлежали к высшему свету, но людьми были очень хорошими, именно они показали мне, что такое настоящая семья. Мой отец, конечно, заботился обо мне, как умел, но все-таки был королем и ставил государство превыше всего, и я не имею права его в чем-либо обвинять. Но все же… — замолчал он, и правильное лицо монарха омрачила набежавшая тень печали.

— Вам хотелось бы, чтобы он иногда больше времени проводил с вами?

— Вроде того. Мне с младых лет твердили, что рано или поздно я взойду на престол и что поведение мое должно быть достойным. Но, знаешь, ребенку все-таки хочется побыть ребенком. А Перевеллы — они были для меня, как родные дядя и тетя, что ли, и они были искренне привязаны ко мне, не потому, что я наследный принц, а потому, что я — это я.

Филипп Блейк замолчал и принялся вновь наполнять бокалы. Сегодня он открылся для меня с совершенно другой стороны, я перестала видеть в нем сверхчеловека. Осознание того, что наш король — обычный человек с обычными желаниями обрушилось, словно ведро ледяной воды. Что говорить, я всегда считала, что наш король всегда контролирует ситуацию, что он всегда спокоен, а сейчас увидела, что он такой же, как и все мы. Демон, он действительно самый лучший правитель!

— У Кристиана и Марии была дочь Линда, я старше ее на три года, поэтому росли мы фактически вместе. Она знала меня как никто другой, про себя я могу сказать то же самое. — Выражение лица короля сразу же смягчилось, как только он заговорил об этой девушке. — Шли годы, мы росли. К сожалению, родители Линды скончались, когда ей исполнилось семнадцать лет, но мне удалось уговорить отца закрыть глаза на ее происхождение и оставить при дворе в качестве фрейлины. Честно скажу, это было непросто, но все же я это сделал. И зачем я все это тебе рассказываю?

— Может, потому что вы считаете, что это правильно? Вы уже тогда любили ее? — задала я очевидный вопрос, поскольку не сомневалась, что этих двоих связывало именно это чувство.

— Я всегда ее любил. Буквально с самой первой нашей встречи, когда она была девчонкой с торчащими в разные стороны косичками, а я все пытался корчить из себя взрослого. И все-таки она тоже полюбила меня, даже не знаю, почему…

Я отпила из бокала вино, чтобы как-то скрыть улыбку. Многие девушки мечтали бы назвать тогдашнего принца, ставшего теперь королем, своим возлюбленным, потому что открывавшиеся перспективы были безграничны. Но что-то подсказывало, что госпожа Перевелл не руководствовалась выгодой, если уж Блейк полюбил ее, то это, безусловно, замечательная девушка.

— Естественно, мы старались скрывать ото всех, какие отношения нас связывают, отец никогда бы не допустил моего брака с безродной девушкой. Несмотря на все трудности, мы были счастливы, это бросалось в глаза.

Я понимала, о чем он говорит. Если человек по-настоящему счастлив, то он буквально сияет от этого чувства. Это трудно объяснить, таких людей нужно видеть своими глазами. Кстати, о глазах — у короля они практически неуловимо потемнели, кажется, приближалась развязка этой истории.

— В конце концов, мы решили тайно пожениться, а потом — что было бы, то было. Я тогда уехал на несколько дней, по поручению отца, вернулся накануне церемонии. Но Линда исчезла, буквально растворилась — забрала все свои вещи и пропала. С тех пор я больше ее не видел. А она даже не оставила никакой записки.

— Вы пытались найти ее? — проговорила я, ощущая, как от этого рассказа слезы навернулись на глаза. Какая злодейка — жизнь. Неужели все сильные мира сего должны вступать в брак, который сулит какую-то политическую выгоду? Неужели короли не имели права на простое человеческое счастье?

— Пытался, конечно. Но, если человек не хочет, чтобы его нашли, то сделать это практически нереально. Я даже не знаю, жива ли она сейчас. Не стану скрывать, у меня были короткие интрижки с другими женщинами, но никто не смог заменить Линду. В конце концов, короли не женятся по любви, я был молод и горяч, но даже теперь, спустя три года, я бы все равно хотел жениться на Линде Перевелл. — Король сцепил пальцы в замочек и положил их перед собой на столешницу, это явно сделано для того, чтобы скрыть то, как заставили его нервничать воспоминания. Я накрыла своими ладонями руки правителя, и некоторое время мы сидели в тишине.

— Ваше Величество, — нарушила я молчание. — Посмотрите, как вы изменили наше королевство, а вашу жизнь поменять — никогда не поздно. Сейчас вы творите историю, и только вам решать, кто будет рядом с вами в эти времена.

— Может, не судьба? Ты веришь в судьбу, Прайд?

— Только в ту, которую можно изменить.

— Ты внешне на нее чем-то похожа, — неожиданно сказал правитель. — А вот характеры у вас разные.

— Полагаю, госпожа Перевелл никогда бы не позволила себе мелкие кражи с кухни? — улыбнулась я.

— Вроде того. Моя Линда, — с удивительной нежностью произнес Блейк, — всегда мечтала о семье и детях. А вот твой муж будет жить, как на пульсаре, только не обижайся, хорошо?

— На правду не обижаются, — хихикнула я, а затем указала взглядом на дверь. — Я могу быть свободна?

— Да, конечно. Только, сохрани наш разговор в тайне. В ордене о Линде до недавнего времени знал только Винтер, и я надеюсь, что ты не станешь распространяться.

— Слово члена ордена, — кивнула я и вышла за дверь.

Разговор с правителем оставил после себя грустный налет, ужасно жалко было и короля, и незнакомую девушку. Самое печальное, что, скорее всего, меня ожидала похожая судьба — в высшем свете действительно редко заключаются браки по любви. Если сейчас я успешно скрывалась от отца с его вечными намеками на свадьбу во дворце, то неизвестно, что будет через год-другой. Папа, конечно, не стал бы накидывать мне мешок на голову и пинками загонять в храм, но вот изобразить умирающего, которого исцелит только брак единственной дочери — это вполне в его стиле. Как раз перед моим отъездом в столицу он прикинулся тяжело больным, надеясь задержать в особняке. Помнится, отец даже смутился от отповеди, которую я прочитала на тему его недостойного поведения.

Я села на широкий подоконник в одном из коридоров и прижала ноги к груди, смотря за стекло. Ледень* медленно уходил, решив оставить после себя яркий след в виде метели. Окно выходило на дворцовый парк, в котором, несмотря на снегопад, было много народу. Я даже видела, как Уилл Темпл со своей супругой играли с детьми. В какой-то момент сын и дочка отбежали куда-то, а Темпл подхватил свою жену на руки и начал кружиться с ней на одном месте. Вернувшиеся дети обнаружили маму и папу лежащими на снегу и весело смеющимися. И я невольно отметила, какие они счастливые, настоящие… Из раздумий меня вырвал Эван, подкравшийся сзади и напугавший до полусмерти.