Чужая здесь, не своя там. Дилогия (СИ)

– Ничего.

Отходить от него совсем не хотелось. Мне казалось, что стоит только отодвинуться, и я заледенею. Потом, потом будет стыдно и неудобно, а сейчас я только крепче прижималась к нему.

– Я мало что понял из вашей речи. – Стейнир говорил растерянно. – Но что вам мешает взять заботу о бедных цветах на себя? Полковник точно против не будет.

– Не в этом дело.

– Разумеется.

– Эдель Брита их уже не увидит…

– Вот это я понял.

– А я… а я… Да, пожалуй, с этим я справлюсь.

– Не сомневаюсь.

– Смеетесь надо мной. – Я подняла голову, а его глаза оказались слишком близко. Пришлось нехотя все же отодвинуться.

– Ничуть.

Я сделала еще пару шагов в сторону.

– Верну вам уже чистый. – Я указала на скомканный в руках платок.

– Можете не возвращать.

Хотела было возразить, но не стала.

– Спасибо вам. И извините за эту сцену, но…

– Я все понимаю, – серьезно кинул Стейнир. – Ни платка, ни плеча мне для вас не жалко. Обращайтесь, если что.

В саду я постояла еще какое-то время, погруженная в свои мысли. Даже не заметила, что Маршез так и не ушел.

– Эдель Астари, мне пора. Всего вам доброго. И не забывайте навещать полковника.

– Да, конечно. Еще раз спасибо вам.

Он кивнул и пошел в дом.

Я еще какое-то время побродила по дорожкам, пока окончательно не продрогла.

Вечером мы с Даником, сидя в большом кресле, укрылись теплой уотиневской шалью и отогревались у камина.

***

Несмотря на довольно морозную погоду, людей в чайной было много. Возможно такая погода, наоборот, и привела их всех сюда – в уютной обстановке да в хорошей компании отдыхать и греться было приятно.

Моей такой компанией был Данфер.

– Вот ее, – я кивнула в сторону, где за столиком сидела группка девушек, но я не указала конкретной. Однако Даник меня понял.

– И какая же она?

Я уже хотела поделиться своими размышлениями, но решила еще раз присмотреться к девушке. Хотя даже скорее молодой женщине и уж точно эдель.

Она не была красавицей. Милая, приятная, симпатичная, но не красавица, нет. И тем не менее, сидя рядом с еще тремя сверстницами, которым всем вероятно было около двадцати пяти, а может и больше, она выделялась. Ее спутницы были и миловиднее, и привлекательнее, но не притягательнее. Может сказывался ее огненно-рыжий цвет волос, может излишняя бледность, и без того свойственная рыжим, да еще и подчеркнутая темно-синим, почти черным платьем, и некий флер таинственности, сдобренный плавностью линий фигуры, мягкостью движений и грацией даже в каждом взмахе руки, или наклоне головы, когда она поднимала чашку чая и подносила ее ко рту.

Видимо осмотр затянулся, потому как она перехватила мой взгляд. Мы точно не были знакомы, да и я бы наверняка запомнила девушку со столь неординарной внешностью, если бы встретила ее не только на балу, однако ж она посмотрела на меня так, словно узнала. И выражение в ее глазах светлых глазах вновь не свидетельство о дружелюбности.

– Знаешь, сначала я хотела сказать, что она теплая, возможно оранжевая, ну такая, ближе к охре. – Я повернулась к Данферу и стала делиться своим мнением. – Но теперь почему-то кажется, что все-таки цвет платья выбран у нее неспроста, – произнесла я.

И вдруг поняла, почему же учитель Даника говорил о том, что отношение к человеку влияет и на оценку его. И определении, как в случае моего подопечного, его “цвета” и “температуры”.

– Нет, мы так не договаривались. Говори, какая она?

– Хм… Пусть будет прохладная и светлая. Может голубоватая, даже почти белая?

Данфер с довольным видом потянулся к своему блокноту, и я поняла, что опять проиграла. На листочке была выведена еще одна аккуратная черточка. Их там уже было штук пять.

– Она как раз-таки теплая и охристая.

А потом Даник не выдержал и расхохотался, видя мое растерянное лицо. И знала же, что обмануть меня он не мог, хоть мы и поспорили.

– Не переживай. – Он покровительственно похлопал меня по руке. – Я тоже в людях ещё плохо разбираюсь.

Тут уже не удержалась я и рассмеялась. Данфер терпеливо дожидался, пока я переводила дух.

– Ну что, когда идём?

Я закатила глаза: кто про что.

Практически сразу же после похорон эдель Бриты Данфер слег с простудой, вылившейся в бронхит. Лечили мы его долго и упорно. Измучились все: и сам Даник, и мы с Банфрит. Когда он наконец-то пошёл на поправку, я опрометчиво пообещала сводить его в не так давно открывшийся тир. Про него подопечный мне уже столько понарассказывал. И немудрено: все мужчины и не важно сколько им лет, говорили о нем, и мечтали побывать и попробовать свои силы.

Так получилось, что долгое время огнестрельное оружие не пользовалось популярностью. Обходились либо магией и всем тем, что с ней связано, либо холодным или стрелковым оружием по типу арбалетов, например. К тому же любой, даже самый слабый маг мог не то чтобы с легкостью, но и без особо сильных усилий нейтрализовать угрожающего мушкетом: достаточно было, например, успеть намочить порох. Тогда происходила осечка. Ну это конечно, если было известно о намерениях злоумышленников. В общем, должного развития и внимания этому виду оружия не доставало, но после войны власти Адарии решили пересмотреть свои взгляды на него. Ведь оказалось, что маги не всесильны, да и к тому же их количество сократилось и как раз в рядах боевых магов. Вот тут-то и решили дать второй шанс мушкетам и ружьям. Цены на них, понятное дело, взлетели – маги-артефакторы зачаровывали пули так, что влага проникнуть не могла, да и много других интересных вещей продумали. Все это было на поверхности, просто раньше не обращали внимания и не задумывались.

Меня эта тема не особо интересовала. Даже с профессиональной точки зрения, а вот Данфер увлекся.

О своём решении – позволить все ж таки посетить тир ему, я пожалела, но и слово не сдержать не могла. А поскольку это слово было дано в минуту слабости я и придумала спор. В общем, я переоценила себя: в людях я разбиралась весьма плохо. И теперь Данферу будет позволено сделать целых пять выстрелов – по числу моих сегодняшних промахов.

– А сил-то тебе хватит, удержать оружие в руках?

– Я уже выздоровел.

На это мне уже нечего было возразить, и я не стала строить из себя чересчур заботливую клушу.

– Хорошо, тогда через два дня пойдем.

– А почему не раньше? – не унимался Даник.

Ну не могла же я сказать, что мне нужно время смириться: все-таки затея с оружием – опасное мероприятие. Не то, чтобы я волновалась, что нам не обеспечат должной безопасности, тем более, мне казалось, что в тире-то должно быть все предусмотрено. Я просто опасалась, может быть и зря, но отделаться от этого чувства не могла. Поэтому я придала своему лицу как можно более строгое выражение и сказала:

– Я от своего слова не отказываюсь. Ну а сроков мы не оговаривали, молодой человек.

Данфер лучезарно мне улыбнулся, словно понял мой маневр, и принялся вдумчиво распивать свой еще не успевший остыть чай с чабрецом. И вид у мальчишки был крайне довольный, будто его совсем не огорчает отсрочка.

Кажется, меня где-то надули…

Я еще раз ненароком перевела взгляд в сторону столика с девушками. Там вдруг все воодушевились: приняли такое положение, вроде бы и расслабленное, но в то же время и собранное (как же им удалось?), подтянулись, начали бросать взгляды из-под ресниц украдкой, на грани кокетства, одна даже мизинец оттопырила на руке, когда чашку поднимала (на этом моменте я чуть не фыркнула, скрыв свою улыбку за чашкой), видимо посчитала, что это добавит ей изящества.

А потом я увидела, что же вызвало такую реакцию: в общий зал вошли двое. Я никогда их не видела раньше вместе. Они настолько были не похожи внешне, не похожи по характеру, занимались разными вещами, но судя по всему, друзьями были, что называется, закадычными.

Джетмир улыбался широко и несколько лукаво. Поочередно всем дамам были обцелованы руки и, судя уже по их довольным лицам, сказаны комплименты. Лишь рыжеволосая держалась несколько прохладно и словно отчужденно. А вот Стейнир сухо кивнул всей компании и отвернулся, выискивая официанта, который проводил его до видимо заказанного ранее столика.