Войны некромантов

люди давили их ногами и ладонями, с каждым шагом уничтожая сотни насекомых, но коричневые потоки, извергавшиеся из щелей в стенах, не иссякали. Живой ползучей плесенью муравьи взбирались по ногам, спинам, шеям, темной шевелящейся массой свисали с лиц и с ужасающей быстротой выедали глаза. Блестящее подрагивающее кольцо, состоявшее из миллионов насекомых, сжималось вокруг мастера...

Он начал левитировать, оторвав себя от пола силой своего невероятного желания уцелеть. Каждая секунда растянулась на часы. Масштаб времени изменился так сильно, что для Грегора стала очевидной его прерывистость. Он достиг предела делимости; в междувременных лакунах отсутствовало пространство, и искажались законы природы... Теперь он «видел», как судорожно пульсируют стены гостиницы – гигантские плоскости из незастывающего атомного студня. Было проявлено с окончательной ясностью, что все состоит из пустоты, возбуждаемой сознанием; истончив свое восприятие, Грегор «спрятался» в исчезающе малых периодах небытия между следовавшими друг за другом вспышками реальности. Это позволило ему оттянуть пытку, но демон проник и в пустоты странного Мира Изнанки...

Тело Грегора, висящее в середине комнаты, окружал живой шевелящийся ковер, покрывавший пол, стены, окна, зеркала, мебель и трупы. Мастера неумолимо влекло вниз. Муравьи начали сыпаться на него с потолка. Их не было лишь в непосредственной близости от пламени свечей. Первые укусы причиняли пока только боль, но не давали Грегору сосредоточиться на чем-либо другом, вовлекая его в игру, затеянную Эльзой.

Обстановка комнаты снова оказалась перед его единственным глазом, сгустившись из тумана. Лица людей уже были объедены до неузнаваемости. Насекомые хлынули в пустые глазницы и пожирали внутренности...

И вдруг в этой жуткой комнате-муравейнике стало чуть светлее. В луче мертвенно-лилового света появилось нечто зыбкое, как блуждающий болотный огонь. Возникший человеческий силуэт казался перекошенным из-за одной отсутствующей руки и еще не был различимым, когда Грегор начал тонко, по-детски плакать. Он плакал, закрыв уцелевший глаз. Его ступни коснулись кишащего муравьями пола и с хрустом раздавили несколько сот насекомых. Что-то, похожее на беззубую крокодилью пасть, схватило мастера за шею и стало подтягивать его к себе...

3

Руди открыл дверь, из-за которой раздавался плач. До сих пор ему казалось, что плачет ребенок, но ребенка в комнате не было и в помине. Он видел только то, что находилось прямо перед ним; боковое зрение практически отсутствовало. А прямо перед ним оказалась стена, разрисованная кровью. Это были странные, ни на что не похожие рисунки со скрытыми образами. Он знал, как «проявить» их: достаточно расфокусировать глаза и медленно приближаться. Возможно, образы и содержали некую важную информацию, но сейчас у него не было времени на эксперименты со своим слабеющим зрением.

Два окна в стене были сплошь закрашены кровью; на это ушло никак не меньше нескольких литров, и обезглавленный мертвец, прибитый