Хроники Кадуола

«Да? Вы хотели меня видеть?» — спросил Каллу.

Глоуэн представил Чилке и представился сам: «Насколько я понимаю, начальник отделения МСБР, Адам Винкуц, должен был известить вас о нашем прибытии».

Каллу откинулся на спинку кресла: «Так это он про вас говорил!» Создавалось впечатление, что суперинтендант ожидал увидеть людей какой-то другой породы.

«И мне, и командору Чилке присвоен высокий ранг в иерархии МСБР, — сухо сказал Глоуэн. — Вы желаете проверить наши удостоверения?»

Каллу махнул рукой: «Нет-нет, зачем же? В этом нет необходимости. Вас интересуют определенные телефонные переговоры, не так ли?»

Глоуэн кивнул: «На протяжении последнего месяца некий Намур Клатток звонил неизвестному лицу из управления ранчо «Тенистая долина». Несколько дней тому назад ему кто-то позвонил из Портмоны. Мы хотели бы получить всю доступную информацию об этих переговорах».

«Дорогие мои! Для проницательных людей нет ничего невозможного! Кто ищет, тот всегда найдет! — Тео Каллу величественно приподнял мясистую руку и постучал по клавишам; на экране появились строчки текста и цифр. — Ха! Вот видите! Звонки из усадьбы в Тенистой долине — куда? В Портмону! Терпение, терпение! Кого вызывали в Портмóне? Ха-ха! Почтовое отделение, у нас под самым носом! Вот видите! Достаточно было нажать пару кнопок, и мы все узнали!»

«Потрясающе!» — поддакнул Чилке.

«И это еще не все!» — заявил Каллу. Повернув голову, он заорал: «Трокке! Ты где?»

Подслеповатый служащий выглянул из-за приоткрытой двери: «Я вас слушаю?»

«Трокке! Объясни-ка, если можешь, эти звонки из Тенистой долины!»

«Ах да, конечно, в этом нет никакой загадки! Мне звонил очень воспитанный господин по имени Намур Клатток».

«И что ему было нужно?»

«Всегда одно и то же, господин суперинтендант. Каждый раз он спрашивал, не прибыло ли для него какое-нибудь сообщение».

«Так-так! А как насчет этого звонка, из Портмоны?»

Трокке моргнул, не совсем уверенный в том, как следовало отвечать: «Это я звонил, господин суперинтендант. Чтобы уведомить господина Клаттока о прибытии адресованного ему сообщения».

Тео Каллу выпучил глаза, надул щеки и уставился на служащего с сосредоточенностью хищника, готового наброситься на жертву: «И тебя побудил к этому исключительно врожденный альтруизм?»

«Я получил небольшую мзду. Не выходящую за рамки регулярной оплаты подобных услуг, уверяю вас».

«Разумеется! Естественно! Как может быть иначе? В чем состояло сообщение?»

«Сообщение было получено по омниграфу — в высшей степени таинственная фраза. Я прочел ее господину Намуру слово в слово, и он, по-видимому, был вполне удовлетворен».

«И где это сообщение теперь?»

«Под грифом «К» в ящике для невостребованной почты. Господин Клатток не явился лично, чтобы его забрать, как вы понимаете».

«Принеси его! — оглушительно взревел Каллу. — Что ты стоишь? Принеси его сию минуту!»

«Будет сделано!» — Трокке удалился и вскоре вернулся с листом бумаги: «Любопытный документ, как вы можете сами убедиться, господин суперинтендант. Никакого приветствия, никакой подписи — и, по существу, никакого содержания».

«Не беспокойся, мы как-нибудь разберемся! Давай сюда!» — Тео Каллу схватил лист бумаги, опустил над ним свою большую голову и внимательно, как прилежный ученик, прочел: «Проверка линии Н». Каллу поднял голову: «Это все?»

«Все, господин суперинтендант!» — сокрушенно подтвердил Трокке.

«Очень странно!»

Глоуэн взял лист и прочел: «Проверка линии Н».

«Откуда прибыло это сообщение?» — спросил он.

Каллу указал на строчку кода в нижней части страницы: «Здесь указаны дата, время суток и код передавшего сообщение отделения, «97». Трокке! Кто у нас под номером 97?»

«Ранчо Стронси, господин суперинтендант».

«И кто там проживает?»

«Трудно сказать. Владелец — на другой планете, в этом я уверен. Управляющим ранчо в настоящее время является господин Альхорин».

Секретарша управления Ассоциации торговых агентов подтвердила предположения Трокке: «Странная история случилась на ферме Стронси! После катастрофы поместье передали распорядителям имущества, и они заведовали делами десять лет. Надо полагать, столько времени у них ушло на то, чтобы досконально разобраться, что к чему. В конце концов они передали ранчо новому владельцу, но там никто так и не поселился. Недавно стали ходить слухи о какой-то деятельности — о каких-то новых проектах — но до сих пор ничего по сути дела не происходило. Тем временем управляющим ранчо остается господин Альхорин».

«О какой катастрофе вы упомянули?» — спросил Чилке.

Секретарша, округлая миниатюрная женщина с румяными щеками и длинными русыми локонами, завитыми наподобие пружинок, покачала головой, снова переживая ужасное воспоминание: «Это же просто какой-то кошмар! Все это случилось в замке Бэйнси — я там бывала еще маленькой девочкой, и он казался совершенно неприступным!»

«Где находится замок Бэйнси?»

«Далеко на севере, на краю Разлива. Их семья любила там устраивать праздничные пикники, — секретарша порылась в шкафу, достала большую фотографию и поставила ее на прилавок. — Вот они, семья Стронси, все двадцать семь человек — и все погибли!»

Глоуэн и Чилке рассмотрели фотографию. На заднем плане, на верхней площадке широкой лестницы, стояли старшие представители клана, а молодежь занимала ступени пониже. В центре верхнего ряда опирался на трость дряхлый патриарх; на самой нижней ступеньке сидели четверо детей: мальчик лет девяти со строгим выражением лица, не менее суровая девочка лет семи и два мальчика помладше, четырех-пяти лет.

«Старик — Мирдаль Стронси, — пояснила секретарша. — Это госпожа Адели, она была чудесная музыкантша! Музыкантом был и этот молодой человек, Джереми. Детей звали Глент, Фелиция, Доннер и Милфред. Прекрасная была семья, все они были хорошие люди!» Секретарша шмыгнула носом: «Я ходила в школу с этими детьми — и все они сгинули в проклятом Разливе!»

«Что вы называете Разливом?»

Секретарша понизила голос, будто речь зашла о какой-то запрещенной теме: «Это огромное плоское пространство, будто выложенное плитами черного камня. Его заливает море. Во время отлива там остаются лужи и мелководные пруды, и водяные носятся по ним как сумасшедшие черные чертенята. А когда возвращается прилив, набегает пелена за пеленой морская вода и всюду, сколько видит глаз, пенятся водовороты. Когда в океане начинается шторм, по Разливу катятся волны — разбиваясь в брызги, снова вздымаясь и снова разбиваясь. Семья Стронси считала, что в замке Бэйнси они в полной безопасности. Но это старый замок, частые бури ослабили его стены. А Стронси все равно отправились туда, чтобы устроить ежегодное празднество. Все, наверное, началось в лучших традициях — развели большие трескучие костры, у всех было вдоволь еды и питья, все любовались видом на Разлив. Разлив всегда меняется: сегодня он спокойный и блестящий, как зеркало, а завтра бушует и гремит, внушая ужас. Иногда, тихим солнечным утром, Разлив завораживает красотой. Но в тот памятный день как раз наступил штормовой сезон, и ревущий Разлив напоминал им, как уютно и безопасно они устроились в замке, а на обнажавшихся перед растущей волной плоских камнях можно было заметить водяных, танцующих и скачущих, как безумные. И вот, пока Стронси праздновали, океан разгневался и напустил на Разлив огромные черно-зеленые волны, и они стали биться в стены за́мка, взлетая над ним шипящими водопадами. Древние стены затрещали, застонали и рухнули. Волны разбросали все камни, и от клана Стронси ничего не осталось».

«И что же дальше?»

«Ничего. У распорядителей имущества ушло десять лет на то, чтобы определить и найти наследника; тем временем они наняли Петара Альхорина управляющим ранчо, а новые владельцы оставили его в этой должности. До сих пор в Портмóне никого из них не видели. Оно и понятно, ранчо — на другой стороне планеты, на восточном берегу Альмиры».