Хроники Кадуола

Глоуэн молча вручил ему два сольдо, и господин Стенсель улыбнулся: «Удивительно, как деньги освежают память! Да, я помню такой звонок. Кроме того, я знаю, кто звонил — господин Мелвиш Киблс. Он часто сюда звонит».

«Правильно. С кем он говорил?»

«С одним из наших давнишних постояльцев, господином Адрианом Монкурио. Он археолог — может быть, вы о нем слышали, он пользуется широкой известностью».

«Вы не знаете, о чем они говорили?»

«Нет. Подслушивать телефонные разговоры нехорошо, в любом случае. Чуть больше часа тому назад другой господин задавал мне те же самые вопросы, и я ответил ему то же самое».

Сердце Глоуэна упало: «Представился ли как-нибудь этот другой господин?»

«Нет».

«Как он выглядел?»

«Он был очень хорошо одет, выглядел тоже неплохо — и выражался самым изысканным образом, как мне показалось».

Глоуэн вынул еще два сольдо: «Ваши сведения мне очень пригодятся. Где я могу найти господина Монкурио?»

«Он занимает двухкомнатный номер «A» с окнами, обращенными к веранде. Выйдя из фойе, поверните направо. Номер «A» — в самом конце. Не знаю, застанете ли вы господина Монкурио; он не придерживается регулярного расписания, а иногда надолго уходит бродить между столбами — когда считает, что сочетание лун ему благоприятствует. Он прекрасно разбирается в сочетаниях лун и умеет точно определять их значение. Что не удивительно — в противном случае ему давно уже перерезали бы глотку».

«В данный момент сочетание лун благоприятно?»

Господин Стенсель бросил взгляд на панель над регистратурой: «Понятия не имею. Никогда не занимался этими вопросами».

«Еще раз благодарю вас», — Глоуэн покинул фойе, повернул направо и добежал до конца веранды, где он быстро нашел номер «А». Из-за штор-жалюзи, закрывавших окна, проблескивал свет. Глоуэна это обстоятельство обнадежило — кто-то был дома. Он нажал на кнопку звонка.

Прошла минута — напряжение Глоуэна росло. Изнутри послышался шорох медленного передвижения. Дверь отодвинулась в сторону: в проеме стояла темноволосая пышная женщина небольшого роста. Несмотря на признаки приближения среднего возраста, она еще отчасти сохранила привлекательность молодости. Ее густые полосы были коротко подстрижены «под горшок» — оставалось только гадать, диктовался ли такой стиль требованиями моды или какой-то практической необходимостью. Женщина разглядывала Глоуэна яркими черными глазами: «Да, в чем дело?»

«Госпожа Монкурио, насколько я понимаю?» — Глоуэн с раздражением отметил едва заметную дрожь в своем голосе.

Женщина покачала головой, и сердце Глоуэна снова упало: «Монкурио на равнине, занимается своей археологией». Слегка наклонившись, женщина выглянула на веранду, чтобы проверить, нет ли вокруг кого-нибудь еще: «Никак не пойму, зачем он вдруг всем понадобился. Ни с того ни с сего каждому нужно срочно встретиться с профессором Монкурио!»

«Где его можно найти? Это очень важно».

«Он на равнине Столбовой Глуши. Луны наконец в благоприятном расположении. Думаю, что он где-то около четырнадцатого ряда. Вы тоже археолог?»

«Нет. Не согласится ли кто-нибудь помочь мне найти его как можно быстрее?»

Женщина горько рассмеялась: «Только не я — с моими-то больными ногами! Но он не мог уйти очень далеко, потому что ему обязательно нужно вернуться до захода Шана, то есть меньше чем через два часа». Женщина указала на бледно-голубую луну: «Когда заходит Шан, тенепыты рыщут во мраке — ищут, кому бы перерезать глотку».

«Где находится четырнадцатый ряд?»

«Это очень просто! Дойдите до пятой череды — там проход между столбами пошире, сверните в проход и отсчитайте четырнадцать рядов. Потом поверните налево и пройдите мимо трех или четырех столбов — Адриан должен быть где-то там. А если его там нет, не ищите вокруг! В столбах легко заблудиться, особенно в лунном свете. Под ними пылесень уже черна от пролитой крови».

«Спасибо, я буду осторожен», — Глоуэн собрался уходить.

Женщина сказала ему вслед: «Если найдете других, напомните им, что пора возвращаться!»

Глоуэн выбежал на равнину и приблизился к Столбовой Глуши. Шестиметровые столбы теснились над головой частоколом теней, в неверном свете множества лун казавшихся грозными, готовыми упасть и раздавить пришельца. Он нашел продольный проход за пятой чередой — ряды столбов, чередуясь с пересекающимися тенями, уходили в темноту с обеих сторон прохода, сходясь и сливаясь в неразборчивом бледном зареве, пропадая далеко во мраке.

Глоуэн пошел быстрым шагом по проходу пятой череды, на ходу отсчитывая ряды. Дойдя до восьмого ряда, он остановился и прислушался. Единственным звуком был шум крови у него в ушах. Он двинулся дальше — тень, бегущая среди теней. У двенадцатого ряда он снова остановился, пытаясь уловить какие-нибудь шорохи, способные подсказать что-нибудь или направить его куда-нибудь.

Показалось ли ему? Или он действительно слышал чей-то голос? Если так, голос был тихим и робким — будто кто-то пытался дать о себе знать, но в то же время боялся, что его услышат. Странно!

Глоуэн повернул в поперечный проход между двенадцатым и тринадцатым рядами и длинными беззвучными шагами прокрался мимо трех столбов, до восьмой череды. Здесь он снова остановился и прислушался. Тишина! Плохое предзнаменование. Если бы Адриана Монкурио встретил друг, можно было бы ожидать разговора или хотя бы обмена какими-то фразами. Глоуэн двинулся вдоль череды столбов — и почти сразу снова услышал чей-то зов, тихий и тревожный. Столбы приглушали и рассеивали звуки; Глоуэн никак не мог определить, откуда раздавался голос и с какого расстояния. Ему казалось, однако, что источник звука находился где-то поблизости.

Глоуэн прокрался поперек до девятой череды и повернул направо. Еще два столба — и он оказался бы у четырнадцатого ряда. Главное — не заблудиться, вести правильный счет! Шаг за шагом Глоуэн продвигался вперед. Он инстинктивно чувствовал, что рядом кто-то есть — кто-то начеку, кто-то сулящий гибель. Что-то беззвучно пробежало в темноте, чтобы наброситься ему на спину — Глоуэн обернулся. Сзади никого не было, его обманывали нервы. Глоуэн стоял, вглядываясь то в одном направлении, то в другом, прислушиваясь к любым шорохам и звукам — к чему угодно, что позволило бы сосредоточить внимание.

Звук раздался — совсем рядом, в двух шагах — внезапный хохот, скорее похожий на отвратительный рев, издевательский и торжествующий. За хохотом последовал неразборчивый всплеск нескольких фраз, произнесенных одновременно двумя голосами, оборвавшийся зловещим глухим стуком. На несколько мгновений наступила тишина — но она прервалась яростным воплем.

Глоуэн отбросил всякую осторожность и устремился к источнику звуков. Сделав несколько шагов, он задержался, чтобы сориентироваться. Послышались поспешные шаги — в проходе между столбами появилась человеческая фигура. Она приближалась странными рывками — маленькими прыжками или шажками. Внезапно, отчаянно всхлипнув, она остановилась, нагнулась и что-то поспешно развязала или сорвала. Освободившись от пут, она пустилась бегом вперед — и на всем ходу столкнулась с Глоуэном. Девять из девятнадцати лун озарили искаженное лицо. Оглушенный невозможностью происходящего, Глоуэн воскликнул: «Уэйнесс!»

Уэйнесс смотрела на него — сначала с полным недоумением, потом с радостью ребенка, увидевшего чудесный подарок: «Глоуэн! Этого не может быть! Как ты здесь оказался?» Она обернулась через плечо, протянула руку: «Там Баро — он убийца! Он сбросил Монкурио в могилу и оставил его на расправу тенепытам. Он меня поймал и сказал, что я ему интереснее живая, чем мертвая, и стал меня раздевать. Я трахнула его лопатой, и он упал. Я побежала, но никак не могла убежать, потому что у меня в ногах запутались трусы». Она продолжала со страхом оборачиваться: «Нам лучше вернуться в гостиницу! Этот Баро — исчадие ада!»

Из теней между столбами в лунное зарево выдвинулась тень чернее ночи. Глоуэн узнал человека, которого встретил в переулке Криппета и в кафе у гостиницы «Кансаспара».