Квантовая ночь (ЛП)

Я удивлённо уставился на него, но он не мог этого видеть.

— Что?

— До тех пор у тебя был внутренний голос — я видел его на осциллоскопе — однако после этого он пропал.

— Что ты имеешь в виду — «внутренний голос»?

— Именно то, что сказал: внутренний монолог; артикулированные фонемы в мозгу даже тогда, когда ты ничего не говоришь. Однако после того как ты пришёл в себя, он пропал. Свет горел…

— …но никого не было дома? — закончил я. — Ты серьёзно?

— Да.

— Грёбаный эф-зэ? Философский зомби? Господи. Не просто анестезия, но… — Я тряхнул головой. — Нет. Нет, это же просто мысленный эксперимент. Философские зомби в реальности не существуют.

Менно молчал, наверное, секунд тридцать. Затем тихим голосом произнёс:

— Существуют. Они повсюду.

— Да ладно!

— У большинства людей, которых мы протестировали, не было внутреннего голоса.

— Тогда ваше оборудование, должно быть…

— Стой! Думаешь, мы не проверили всё по три раза? То, что я тебе говорю — правда. — Он махнул рукой в моём направлении. — Единственное, чем был необычен твой случай — это тем, что поначалу у тебя внутренний голос был, а после обморока ты его утратил.

— Сколько я был без сознания?

— Может, минут пять. И через несколько дней мы снова тебя протестировали — без ТУЗа, разумеется — и, в общем, внутреннего голоса больше не было.

— И вы решили проводить со мной регулярные собеседования, чтобы посмотреть…

— Посмотреть, не изменилось ли чего в тебе. Хотелось бы мне, чтобы мы устраивали такие же собеседования и раньше, но мы никак не могли знать, что случится.

— Я не смотрел записи собеседования от начала до конца, но не заметил никаких изменений…

— Заметных изменений не было, — подтвердил Менно. — Внешне ты вёл себя точно так же, как и прежде.

— До последней записи, — сказал я.

— Э-э… — очень тихо сказал Менно. — Да.

— И это было не только на плёнке. Я изменился, и люди могли это заметить. Кайла могла заметить.

— Кайла?

— Моя подруга — ну, с которой я в то время встречался. Кайла Гурон. Она…

— Гурон? — удивлённо прервал меня Менно.

— Она ходила на твой курс. Я виделся с ней вчера, впервые за почти двадцать лет. Она сказала мне, что я… я тогда ударил её. Я! — Я покачал головой, всё ещё не в силах с этим смириться. — И потом, все эти ужасные вещи, что я наговорил на том собеседовании. В это просто невозможно поверить!

Он медленно кивнул.

— Ты и правда изменился ближе к концу. Я не знаю, почему.

— У тебя должны были быть какие-то идеи. И, чёрт возьми — как я снова стал нормальным?

— Джим, честно, я не знаю. Но…

— Что?

— Но в течение почти шести месяцев ты правда был философским зомби. — Он повернул голову влево, потом вправо — может быть, в знак отрицания, а может, изображая орды, что преследовали его два десятка лет. — И ты был так же пуст, так же безучастен, так же мёртв внутри, как и бесчисленные миллионы других, что постоянно нас окружают.

Я, шатаясь, вышел из вестибюля дома Менно на Портидж-авеню. Было время обеда, и тысячи людей шли по ней на восток, и другие тысячи на запад, а я просто стоял, словно остров на реке, пытаясь не потерять равновесие.

Ко мне приближался мужчина со склонённой головой, на ходу набирая что-то на телефоне. За ним шли двое с воткнутыми в уши наушниками — оба, так получилось, с проводами характерного эппловского цвета. Они проплыли мимо, даже не взглянув на меня, просто бездумно обогнув препятствие.

Бездумно.

Господи, может ли такое быть?

Теперь ко мне двигались три девочки-подростка, куря на ходу. Доклад Главного военного хирурга США [37] увидел свет, вероятно, ещё до рождения их родителей, но они, тем не менее, курят. В этот раз я отошёл в сторону с их пути, пытаясь уклониться от выдыхаемого ими дыма.

И раз я уж начал двигаться, то продолжил движение; первый закон Ньютона и всё такое. Я прошёл мимо бездомного с картонкой с надписью «Голодаю — прошу помочь». Перед ним стояла пустая жестянка из-под кемпбелловского супа; некоторые прохожие бросали в неё монетки.

Интересно, насколько сильно ударила по нищим отмена Канадой центовых монет в 2013 году. Конечно, всякий, кто подаёт один цент в качестве милостыни, заслуживает за это проклятия, но в принципе в обороте было много монет покрупнее. С другой стороны, в Канаде широко употребляются монеты достоинством один и два доллара, чего в Штатах никогда не было — американцы всегда предпочитали банкноты для этого номинала. Так что наши нищие, возможно, находятся в лучшем положении.

Много лет назад я читал, что появление первых кредитных карт нанесло сильный удар по доходам «заек» в Плейбой-клубах. Раньше, когда с ними расплачивались наличными, мужчины говорили «сдачи не надо», даже если сумма чаевых в этом случае взлетала до небес. Но когда они стали заполнять корешки счетов, то производили подсчёт и добавляли обычный процент чаевых.

Господи, о чём я думаю? Но так работает мой разум — одна мысль тянет за собой другую, образуя лавину идей и связей. И я всегда полагал, что так оно у каждого, но…

Но если то, что обнаружил Менно, правда, то большинство людей не ведёт внутреннего монолога, как я; у большинства из них мысли не скачут туда-сюда с места на место. Нет, большинство людей вообще не думают, по крайней мере, в режиме самоанализа, от первого лица; у них нет никакого субъективного опыта.

Я смотрел на них, продолжая идти. Сотни и сотни людей в синих джинсах — стандарт, лёгкий выбор, простое правило.

Я вспомнил Монти Хендерсона, который в детстве жил на моей улице. Он пошёл работать в полицию Калгари. Рассказывал, что в первый день тренировок новобранцам было приказано «приспособиться или проваливать» — и что все они просто смирились.

Сейчас я двигался навстречу основному потоку пешеходов; по какой-то причине прилив сменился отливом, и бо́льшая их часть шла на запад. Кто-то столкнулся со мной. «Простите», пробормотал он и зашагал дальше.

Однажды я видел документальный фильм о стайном поведении птиц. Чтобы достичь эффекта, который мы наблюдаем, каждая птица должна выполнять всего три простых правила. «Правило разделения» велит избегать скоплений своих сородичей — ты должен дать другим птицам сколько-то места, чтобы избегать столкновений. «Правило выравнивания» говорит: смотри, куда летят другие птицы, и двигайся в направлении, которое является усреднённым направлением их полёта. И «правило сцепления» — двигайся к усреднённой позиции всех твоих соседей; оно предохраняет стаю от распада. Компьютерные модели, реализующие эти три правила, порождают поведение, неотличимое от поведения реальной стаи; похожие правила контролируют поведение косяков рыб.

Могут ли передвижения людей быть настолько же простыми? Птицы почти наверняка делают это бессознательно; рыбы — совершенно точно.

Стая птиц. Косяк рыб. Толпа людей.

Действительно ли мы так сильно от них отличаемся?

А другие правила — может, и они так же просты и применяются так же без осознания этого? Выбор одежды, которая похожа на то, что носят другие; употребление фраз, которые были услышаны от других людей; опусти взгляд, когда проходишь мимо кого-то; старайся ни с кем не сталкиваться, а если столкнулся, извинись.

Как многое из того, что мы делаем, легко поддаётся алгоритмитизации. Я правда верю, что я был первым не любящим физкультуру ребёнком, который спотыкается о несуществующий камень, чтобы объяснить свой жалкий результат в забеге? Все это делают. Первый парень, который потягивается в кинотеатре, а потом типа случайно кладёт руку спутнице на плечо? Все это делают. Первый…

Может быть, не надо даже трёх правил; может быть, достаточно одного.

Будучи в Риме, и обычаев римских держись.