За право летать

имаешь, Вит, объяснять свой действия я не умею. Особенно когда такая вот неопределенность во всем… Я вот сейчас не головой думаю, а просто плыву по течению. Если тебе надо, я могу попробовать…

— Но это может сбить настройку, — подхватила Вита. — Понимаю. Почти как я в Зоне… Забавно. Нет, ты только не думай, что мне нужно все объяснять, что я такая тупенькая… Просто я после Зоны, вот и все. Ладно, давай, я запомню, что ты со мной втемную не играешь — и так оно и будет.

— Не сердись, ладно?.. Подождем хозяина или поедем?

— Лучше подождем. А то получится невежливо. Как будто подслушав под дверью, вошел Жукович, чем-то очень довольный.

— Ну как, перцы? Ваше мировоззрение вправилось на место?

— Сделало попытку…

— Неужели ничего стоящего не нашлось?

— Ну, почему же? Эта ныряющая колода…

— Кстати, так и не выяснили, что это было такое. Целая экспедиция весной туда выезжала — с марцалами вкупе. Бесполезно.

— Дык, — сказала Вита. — Никто так классно не прячется, как современные динозавры. Сколько уже случаев. Чудовище Миргородской лужи. Никто поймать не может…

— Зря прикалываешься, — сказал Жукович, пожимая плечами. — Над тарелочниками ещё не так прикалывались. И что?

— Уговорил, ты прав, — сказала Вита. — Так все-таки про бородатую женщину у тебя есть? Или хвостатую?

Жукович вдруг стал как-то слишком серьезен и будто бы даже обижен.

— Вообще-то вы могли сразу спросить, без подходцев…

Адам и Вита переглянулись.

— Не понял? — сказал Адам.

— Да бросьте…

— Ты о чем? — Вита извернулась в кресле, встала на него коленями, оперлась о спинку. — Я просто ляпнула — и во что-то попала?

Жукович некоторое время ещё мучился недоверием, потом понял, что его не разыгрывают, и рассказал странную историю. Месяца четыре назад к нему вот так же пришли из Комитета ВОС, марцал и две женщины-землянки, попросили на просмотр все материалы по человеческим аномалиям, он выдал — почти сто пятьдесят часов просмотра, шестьсот бобин — и спустя обусловленное время получил все обратно, и по счету бобин, и по метражу… но вот случайно оказалось так, что некоторые кадры он помнил, и когда стал монтировать очередной прокатный ролик, захотел их вставить — и не нашел. Он просмотрел в скоростном режиме все эти сто пятьдесят часов, заработал гнойный конъюнктивит, но убедился, что у него зачем-то изъяли некоторые материалы, подменив схожими — но другими…

— Эти кузены… — пробормотала Вита. — Интересно…

— Кто?

— Комитетчиков мы зовем «кузенами», — пояснила она. — Не важно. Ты можешь описать, что именно они изъяли?

— Аномалии развития, при которых дети… как бы это сказать… имеют черты животных. Люди-кошки, люди-собаки, люди-обезьяны…

Вита шепотом издала изумленно-торжествующий вопль, а потом с размаху ладошкой запечатала себе рот.

(Котенок не мог знать, но смерть напарника его просто спасла. Ученые, с остервенением бросившиеся терзать труп, на какое-то время охладели к живому. Правда, лингвисты продолжали рыть копытами землю, но