За право летать

цены, которой абсолютно не может быть в природе, — сказал Адам медленно. — Но при этом я уверен, что никакой фальсификации не было. Теперь я точно знаю, что мир немного не такой, как я его представлял себе раньше. Значит, мне нужно знать, насколько он не такой. То есть — количественные отличия…

— Что за сцена, не скажете?

— Не имею права. Увы.

— Жаль… Впрочем, я, возможно, донял, что вам надо. И… в общем, у меня действительно есть подборка… как бы сказать… того, что я считаю по-настоящему интересным и необычным. Вы хочете песен… Большая часть этого никогда не демонстрировалась.

— Сколько часов?

— Два с небольшим.

— Можно посмотреть сейчас?

— Конечно. Ничего, что без меня? Я вас провожу, включу аппарат и сбегу на некоторое время.

В просмотровом зальчике на два десятка мест сильно пахло озоном и новой искусственной кожей. Жукович зарядил шестнадцатимиллиметровый долгоиграющий аппарат, работающий по принципу митральезы: когда одна бобина заканчивалась, колесо проворачивалось на одну двенадцатую и подносило к лучу проектора следующую ленту, уже заправленную в лентопротяжный механизм. Этакий музыкальный. автомат…

Пожалуй, половину всех представленных здесь любительских фильмов составляли съемки «призраков» — каких-то движущихся размытых полупрозрачных фигур, иногда темных, иногда светящихся. Было несколько лохматых «снежных людей», мелькающих за деревьями и камнями. Кто-то непонятный высовывался из черной воды, потом нырял без брызг. Яркий огненный шар подплывал к собаке, как бы обволакивал её, и собака неслась по улице, разбрасывая искры. Была также летающая собака: похоже, она левитировала во сне.

Некоторые эпизоды были озвучены, и получалось комично. Наверное, Жукович надергал их из сборников типа «Сам себе режиссер» или «Би-ба-бо!».

Но если отключить звук, получалось вполне таинственно. Если отключить звук… Почему-то эта мысль зацепилась и не желала уходить.

— А ещё у него про бородатую женщину есть… Ты всерьез надеешься тут что-то найти? — спросила заскучавшая под конец Вита, когда почувствовала в Адаме не вполне понятную удовлетворенность.

— Чем не шутит черт? — вполголоса отозвался тот. — Вот динозавр, который выныривал, вполне мог быть настоящим…

— Я — по нашей теме…

— По нашей — вряд ли. Люди перестали искать чего-то необычного в небе. Объективы нацелены под ноги. В лучшем случае.

— Тогда зачем мы это смотрим?

— «Жемчужну кучу разрывая…» — как там дальше?

— Ты ведь врешь. Ты зачем-то тянешь время.

— Мотивированно тяну время.

— Мотивированно тянешь время. Только зачем? И зачем валяешь ваньку передо мной? Кто я тебе — статистка какая-нибудь?

— Я не валяю… — растерялся Адам. — Слушай, а что — надо именно говорить? Словами? Я думал, все и так понятно… Во, смотри, смотри! — Он показал на экран.

Девушка шла по канату. Покачнулась, почти упала, но удержалась за воздух, поднялась, на воздух опираясь, пошла дальше.

— Какой-то фокус, — неуверенно сказала Вита.

— Может, и фокус… Понимаешь,