Портреты Пером (СИ)

– Я рисую портрет Кукловода, – сбивчиво зашептал Арсений, падая на подушку. Дыхание сбилось к чертям, из-за слабости, но всё же. Ладони ныли всё сильнее. Он не понимал, зачем вообще говорит это всё ей. – Кукловода, который сжигает марионеток. Каждая марионетка – один из нас. Обугленные трупы кукол. И мы с тобой – последние, в его руках. Ты вторая марионетка. И я переживаю их смерти. Каждой нарисованной там марионетки, во сне, постоянно. Но мы с тобой не умерли, а только умираем. Я никому до этого не говорил…

Исами прижала запястье к губам. Полежав так секунду, убрала руку.

– Мы всё же попробуем пробиться в Сид ещё раз.

– А… ну это-то конечно.

Они помолчали несколько секунд.

– Арсений… я поняла, что ты хотел сказать. О марионетках.

– Да, я…

Он не договорил. Из-под пола показался Джек в паутине. Вылез, засунулся в дыру, что-то принимая из рук Джима. Арсений чертыхнулся, искоса глянул на Исами, но та больше на него не смотрела.

Ты же что-то поняла!

Насчёт портрета

Я-то ничего не понял, чего сказать хотел! Тьфу…

Джек вытащил из-под пола стопку каких-то книг. Следом вылез Джим. Он выглядел немного поприличнее брата – по крайней мере, паутину явно собрал не всю.

– Там всё уставлено шкафами с книгами и бумагами, – пояснил, перехватив взгляд Арсения. – Ещё стол. На полу что-то начерчено красной краской. Джек, на тебе куча паутины. Или отряхивайся, или не лезь на кровать. Один шкаф почти до потолка. Вот, до чего сумели дотянуться, – он кивнул на пыльные книги.

Поднял стопку с пола, обогнул кровать, оказавшись со своей стороны, и водрузил книжки на тумбочку, потеснив коробки с лекарствами. Сел.

– Чего там… – Арсений не успел взять хотя бы одну, Джим сам уложил верхнюю поверх его одеяла. На чёрной обложке значилось серебряным тиснением «Тёмные ритуалы».

– Чего? – Джек уже успел пристроиться рядом с братом, и теперь сильно щурился на обложку, пытаясь прочесть блестящие буквы.

– «Тёмные ритуалы», – прочитал Арсений вслух несколько заторможено.

Тэн тут же приподнялась на подушках, села.

– Они все такие, – Джим уже разбирал стопку. – «Оккультизм и религия», «Сны пророка», «Всё о призраках»… Это… полезная находка, думаю.

Последнюю книгу Файрвуд рассеянно повертел в руках. Арсений глянул – обложка была хоть и в сдержанных тонах, но рисунки довольно себе… мягкие. Вон, из тёмного окна замка высовывается вполне себе дружелюбное приведение. Скорей всего, что-то вроде выпуска детской иллюстрированной энциклопедии о мистике.

Арсений передал Исами книгу в чёрной обложке. Та осторожно уложила её на колени, медленно раскрыла.

– Я искала её в библиотеке несколько месяцев… Запомнила ещё с Первого акта, что она там была, и вот…

– Копия? – тут же встрепенулся Джек. – Или Кукловод знает ход в комнату и стаскал туда книжки?

Исами только покачала головой, как-то неловко, будто с отвращением переворачивая страницы.

– Тут о проклятиях. Как их снимать и как накладывать… Половина на латыни…

– Ну так Джим переведёт, – уверенно заявил крыс. – А это как-то поможет с той дрянью из Сида?

– Я могу словарь поискать, – напряжённо отозвался Арсений. Он отслеживал каждое движение пальцев Тэн, переворачивающих страницы. – Вроде латынь прародитель французского, а ты у нас по-французски шпаришь, а, студент?

– Да блин, сравнил! – тут же взвился Джек. – Это тебе не…

– Джек, идёшь со мной. – Джим, до этого сидевший молча и всё так же вращавший в руках детскую книгу, встал. – Нам обоим нужно в ванную, тебе даже больше.

Младший побухтел, но покорно поплёлся за братом.

– Нужно будет изучить эту книгу. Аластриона не помнит, как именно прокляла врагов… – Тэн отложила книгу на тумбочку и улеглась на свою подушку. Арсений последовал её примеру. Плюхнулся в ненавистную уже вмятину. В ухо укололо прорвавшееся сквозь наволочку перо. В голове творилось невесть что. Тысячи мыслей хаотично бились о стенки черепа, но ни одна не могла оформиться до конца.

Чёрт

Слишком много всего за каких-то полчаса

Джим с мокроголовым и явно недовольным Джеком вернулся через минут пятнадцать. Арсений сквозь дрёму услышал их негромкое переругивание, какое-то позвякивание.

Разлепив глаза, он понял, что Файрвуд-старший притащил с собой тазик воды и веник. Через плечо младшего перевешивался отрез старой ткани.

– Спи, – Джим заметил его взгляд. Поставил тазик на пол. – Завтра я вам питание отключу уже, там и поговорим.

– Уснёшь тут… С тёмными ритуалами, – пробормотал Арсений.

– С тёмными, или без них…

Джим стащил у Джека ткань с плеча, сел на пол, на расстеленное покрывало, по-турецки перед книгами. Намочив тряпку, принялся методично стирать с них пыль.

Джек же, хмурый и недовольный, взял веник и стал сметать опилки и грязь обратно в дыру.

Арсений понаблюдал за ними с минуту, потом закрыл глаза. Хотел ещё попросить у Джима обезболивающее – ладони ныли как-то совсем уж нехорошо, но быстро передумал и вместо этого слегка закусил губу.

Ничего, обойдёшься так. То ли ещё будет

Джим опять не спал полночи. Корил себя за это, но пустырник принимать не стал. В этот раз бессонница была ему на руку: пока все дрыхли, он проштудировал найденную литературу, попытался что-то понять, и, заодно, обмерил дыру, пропиленную Джеком. Оставлять её так было неблагоразумно, поэтому нужно было как-то сделать крышку. Самим, потому что остальным об этой комнате знать было необязательно.

Утром, собираясь уходить, растолкал брата. Не Арсеня же или Тэн – они на больничном, должны высыпаться.

Джек бурчал, старался скрыться от него за одеялом, но как-то неталантливо. Скорее, чтобы время потянуть. Джиму же нужен был брат трезво соображающий, чтоб, как бывало, его инструкции не забылись им по просыпании.

После обещания холодной воды на голову Джек быстро проснулся.

– Джим, ты садист, – выругался горестно младший, потирая глаза. Несильно. – Чего тебе с утра пораньше…

Джим всунул в его руку бумажку с продавленными карандашом измерениями.

– Держи и слушай. Я попрошу Билла, чтоб тебе доставили доски вот таких размеров. Придумай, что соврать насчёт того, зачем они тебе понадобились. Я не смогу – не разбираюсь в этом. Будешь работать над крышкой люка, понял?

– Понял я, понял, – пробубнило это хмурое нечто, запихивая бумажку в карман. – Инициатива, блин, наказуема.

– Именно. Хотя ты всё равно молодец. – Джим потрепал его по волосам, но недолго – брат умел уворачиваться. – Далее. Я пришлю к тебе Лайзу, она достанет верёвку. Будешь спускать её туда, она лёгкая. Арсень и Тэн могут протирать книги. Ну… не знаю, думаю, ты найдёшь для них работу.

– Начальником меня делаешь? – Брат посмотрел на него искоса, недоверчиво. Джим, улыбнувшись, кивнул.

– Да. В разумных пределах, конечно, не перетруждай их. Я перед уходом отключу питание, унесу… Да, и как проснутся, пошли ко мне Лайзу, я принесу им завтрак. Дженни о комнате тоже знать не надо. Угу?

– Угу…

Брат зевнул во все тридцать два. Джим даже пожалел, что не стал стоматологом – такая красота, а он по достоинству оценить не может. И страшно хотелось Джека обнять – но тогда тот поднимет такой шум, что больные точно проснутся. Нехорошо.

А ты-то понимаешь, младший, в какой заднице мы оказались?

А, может и понимаешь…

Заставив его повторить инструкции, Джим отправился по своим делам: будить рыжую, договариваться с Биллом, нести в мир добро и здоровье.

Алиса с трудом пережила следующий после их с Мэттом ночных посиделок день. Она проснулась в зимнем саду, в ужасном похмелье – эта радость жизни всегда приходилась на неё, Элис мучиться не любила. После, целый день – страх. Пусть она и доверяла Мэтту, но она и рассказала ему такое, о чём сама пыталась забыть уже долгое время. Более того – она показала ему свою тёмную сторону, показала Элис.

А вечером того же дня её ждала новая порция страха.

– Билл копает под дело Поджигателя, подруга, – «обрадовал» её Стабле, придя в комнату к ней уже после собрания последователей. – Я, конечно, молчок, – продемонстрировал ей жест закрывания рта на замок, демонстративно выбросил ключик, – но мало ли… если остались какие-то улики, то их надо… чик-чик. Понимаешь?