Портреты Пером (СИ)

А Мэтт уже понял. Не двигается без её разрешения. Даже не тянет руки к стоящему члену, высовывающемуся из ширинки.

Элис довольна. Она дрожит от предвкушения. Алиса трахается скучно, поэтому у неё самой уже давно не было хорошего секса. С оргии, когда удалось оседлать Арсеня.

Она медленно подходит, задирает платье, чтоб Мэтт всё видел, и опускается на его член. Медленно. Ещё медленнее, чтоб чувствовать, как прикасается головка к промежности, как проскальзывает внутрь, чтоб ощущать каждый заполняющийся дюйм в себе.

Руки – на его плечи, чтоб была опора. Приподняться, снова сесть…

Член двигается внутри, рождая проходящие по всему телу волны наслаждения. Элис начинает двигаться быстрее, не выдерживает мучительно-медленного темпа, быстрее…

Тихо, сквозь зубы стонет. Чувствует, как на бёдрах сжимаются пальцы сильные всё-таки Мэтта. Собственные впиваются в его плечи – но этого мало, мало, и она, не снижая темпа, стягивает с него свитер. Резко, и видно, что Мэтту больно – но когда её это волновало?

Зато теперь под руками не грубая ткань, а живая кожа. И Элис впивается в неё ногтями, довольно замечая, как стискивает зубы Мэтт.

Больно тебе…

Больно…

Её всегда заводила боль. Чужая – больше, своя – меньше, но заводила. И она будто сходит с ума от этого, наращивая темп движений, сжимая его бёдрами, сжимая его член в себе.

Дыхание сбивается. Стоны она не сдерживает, рычит бешено, и, кончая, кусает его плечо.

По телу проходит сладкая судорога – рождается внизу живота, расходится волной по телу, ударяет в голову, и, отдачей, возвращается обратно. Ещё несколько движений бёдрами, рваных, судорожных, и Элис замирает на неудовлетворённом Мэтте.

В голове тикает – раз…

Два…

Резким движением мужчина приподнимает её на себе, опрокидывает на пол, подминает под себя, и, вытащив член почти на полную, вонзается внутрь.

Элис обхватывает его ногами.

Такой Мэтт ей нравится больше.

К ночи Джек убрал очерченные мелом доски. Под ними открылась межэтажная ниша с балками и, – соответственно – потолок нижней комнаты.

– Ты спать собираешься? – устало окликнул Джим брата. Джек только рукой на него замахал и полез под пол, приматывать фонарик к балке. Пролез, скрылся из виду. Наружу показалась рука, цапнула узелок с инструментами, затянув его в подпол. Из-под досок послышалась возня.

– Не пойдёт, – констатировал Арсений. Самого его тянуло в сон, шебуршание Джека нисколько не мешало. Наоборот даже, живое после Сида. Тэн не просыпалась, но Джим успокоил – это был именно сон. Арсений иногда смотрел на неё и думал, насколько же её напугало увиденное, если ему самому до сих пор не по себе.

Джим только головой покачал. Арсений с минуту косился на то, как он готовится ко сну. Складывает книги стопкой на стул, сортирует медикаменты в коробках на тумбочке. Переодевается, складывает вещи, ставит ботинки строго у кровати…

Потом Перо закрыл глаза. Сквозь дрёму уже услышал, как Файрвуд забрался под одеяло рядом. Сонно подумал – даже ближе не ляжешь, трубка и торчащая в вене игла, придавленная куском лейкопластыря, как-то не располагают к романтике и прочим изыскам.

Буржуй, – отчего-то ругнулся на себя Арсений, прежде чем заснуть.

Проснулся он в кромешной темноте от пыхтения. Пыхтели совершенно точно рядом и порядочно громко.

Бля ёжики под одеялом завелись

Это была первая сонная мысль. Стряхнув её, Арсений попытался приподняться и столкнулся с кем-то лбом.

– Тьфу, Перо, не добудишься тебя! – зашипел в темноте Джек, судя по шуршанию, энергично потирая пострадавший лоб. – Я допилил, и там реально комната! Только я ж не вижу ничё, фонарик на верёвке спустил, вроде столы какие-то…

– Джек, – прозвучало рядом громовым раскатом. Джим говорил спокойно, не повышая голоса, но в этом спокойствии Арсением вполне угадывалась грядущая буря. – Какой, по-твоему, час ночи?

Включилась прикроватная лампа. Файрвуд-старший, сидя среди подушек, с прищуром уставился на раскорячившегося поверх одеяла брата. До Арсения вдруг дошло, что Джек в полной темноте должен был перелезть через Джима, не разбудив того, а потом, стоя на четвереньках и нависая над ним самим а ничё поза ещё неизвестно сколько пытался его разбудить… и начал смеяться.

– Да чего ты ржёшь?! – Джек попытался выбраться, но Арсений слегка шевельнул коленом, опрокидывая крыса на коленки Джима. Глядя, как тот забарахтался, Перо едва не задохнулся от смеха. Смеяться было больно, но очень уж хотелось. А ещё он разглядел, что Джек был в паутине и опилках.

– Я комнату открыл, а они… – возмущённый крыс кое-как выпутался из одеяла не без помощи брата.

– И что, исчезнет утром твоя комната? – осведомился Джим строго. – Ещё и опилок натащил.

У Арсения под боком шевельнулась Исами. Чуть приоткрыла веки.

– Что-то… случилось?

– Нормально всё, Джек пол продырявил и открыл новую комнату, – хмыкнул Перо, свободной от иголки рукой подтыкая ей под голову маленькую запасную подушку.

– Комната?..

– Сам пока не знаю. Эй, повелитель дырок в полу, поведай нам историю своего открытия. А то мы, так сказать, жаждем.

– Придурок, – буркнул младший Файрвуд с другой стороны кровати.

– Младший, ты просто невыносим, – Джим откинул одеяло, собираясь вставать. – Мне иногда кажется, что ты спать не умеешь. Но другим-то надо.

– А чего ты…

– А как, по-твоему, Арсень полезет в эту дыру, когда он под капельницей лежит?

– Протестую. Я могу ползти, – тут же отозвался Перо. – Джим, ты если полезешь, накинь чего-нибудь.

Впрочем, предупреждение было излишним – Файрвуд уже влезал в джинсы. Арсений только вздохнул про себя.

Братья скрылись под полом, и установилась тишина. В том смысле, что действо не сопровождалось абсолютно никакими комментариями. Шуршания и стуков было хоть отбавляй. Арсений даже порывался сам посмотреть, что там происходит, останавливала только иголка в вене. Он свободной рукой напоил Исами – на такой случай на тумбочке стояла посудина с кипячёной водой. Японка чуть пошевелилась, устраиваясь удобнее.

– Нам ведь снова нужно в Сид, – проговорила тихо. Арсений услышал только потому, что как раз в этот момент через неё перегнулся – поставить стакан обратно на тумбочку.

– А если просто сбежать из этого дома? Дособирать ключи, и… – Он не договорил, улёгся обратно на свою подушку.

Я на ней точно вмятину пролежу

На вечную память

– Сотни призраков, многие из которых умерли за сотни миль отсюда. Дом притягивает их. Притянет и нас, убеги мы хоть на другой край света, – бесцветно пояснила Тэн.

– Ну да, – согласился Арсений, чтобы что-то сказать. Уставился в потолок. Комнату наполняла мутная полутьма.

Я об этом не думал

– Я хотела научить тебя другому способу уходить в Сид. Не надо засыпать при этом, просто сознание настраивается на восприятие сразу двух миров, – пояснила Исами спокойным, лишённым эмоций голосом. – Джеймсу было бы проще… Но теперь я не уверена, что у нас хватит сил.

Арсений оперся на локоть, чтобы видеть её. Исами смотрела прямо перед собой. Свет лампы дрожал в тёмных глазах, дробился на ресницах.

Только тогда до него дошло.

– Мы не спасёмся, Арсений, – проговорила медленно. – Из этого дома нет выхода.

Как при том, что Исами была на слезах, она умудрялась сохранять этот бесстрастный тон, оставалось загадкой.

Арсений не думал. Потянулся – шланг, прикованный иголкой к его руке, предупреждающе натянулся, – склонился, слегка захватив её прохладные губы своими. Думал, не ответит. Но Исами выпростала из-под одеяла руку – без иголки – обвила вокруг его шеи. Ответила, и ещё как. Только в этом порыве ничего не было, кроме отчаяния.

Сил не было, мешался шланг. Зверски ныли руки. Но Арсений целовал её, чуть дрожащую, податливую, не ту, обычно холодно-совершенную – и этого было достаточно.

Под полом что-то стукнуло, послышалось ругательство Джека, и они оторвались друг от друга так резко, словно их током шарахнуло.