Портреты Пером (СИ)

– К Джеку ещё надо, предупредить, – бухтел попутно, – потом к Тэн… Лайзе объяснить, что ты не свихнулся… да и перед уходом хотел кругов двадцать хоть по двору навернуть. Пластом же лежать буду… – последнее – задумчиво. – Ну всё, бывай, пошёл я.

– Иди. Я предупрежу Дженни.

Других слов просто не нашлось.

После посещения кухни – Дженни, услышав о предстоящем, разворчалась, что Арсень даже позавтракать не забежал – и обхода больных, Джим отправился к брату, даже и не надеясь застать того в хорошем настроении.

Как в воду глядел. Младший, мрачнее тучи, сидел на кровати с закрытыми глазами. Его руки методично ощупывали лежащую перед ним кухонную утварь: кружки без ручек, два непонятных чайника, небольших, керамических, кисточки, ещё что-то. На появление брата отреагировал сдержанно: прохмыкал нечто, напоминающее приветствие, и снова заткнулся.

Джим не стал даже пытаться его разговорить. Просто сел рядом и открыл книгу.

– Арсень всё сделал, так что можешь тут не сидеть, – произнёс брат после десятиминутной молчанки.

– Я сижу не потому, что надо что-то сделать, – возразил Джим, искоса поглядывая на него.

Джек снова замолчал. Принялся сосредоточенно ощупывать чайник. Джим догадался, что вся посуда для «курсов обучения» у Тэн. Арсень умудрился сделать кучу вещей перед своим уходом.

Готовился, как к длительному отъезду.

Командировке. Хорошо хоть завещание не составил.

– А ты сам как? – брат заговорил так неожиданно, что ушедший в свои мысли Джим слегка вздрогнул. – С ума-то благополучно сошёл?

Та-ак… ты, как вчерашние слушатели, с какого-то потолка выцепил слухи про сумасшествие.

Джим вздохнул.

– Я не сходил с ума. С чего ты взял?

– А с того, что Арсень вчера перед моей дверью поднос посуды расколотил, – огрызнулся тот. – И не от скуки, а потому что рыжая твоя…

– Ваша. Она в Подполье.

– ТВОЯ рыжая прилетела с воплями. «Джим с ума сходит, помогите», – писклявые завывания, наверное, должны были изображать голос Лайзы. Брат оставил в покое посуду, сложил руки на коленях и повернул голову в его сторону. – Арсень грохнул поднос, потом они оба унеслись. И только через час, грёбаный час, когда я вообще не знал, что думать, пришла Дженни, убрала из коридора осколки и заодно сказала, что с вами всё просто зашибись. Всё настолько зашибись, что вы мирненько сопите в гостиной на диване под одним пледом, а рыжая всему подполу объявила, чтобы ночью туда проходить испытания не совались. Вам, вроде как, отдохнуть надо, вы все такие уставшие и разнесчастные, все дела…

Он умолк и снова занялся чашками. Керамические донышки негромко постукивали о поднос.

Джим несколько секунд не знал, что сказать. А пока подбирал мысли, Джек выдал зло:

– Вы опять вместе спали. Опять.

– Ну да, – согласился старший. Оправдываться было глупо.

– Ну и, Джим?.. Что у вас вообще происходит? Арсень мне ничего не объяснил.

– Я сам не особенно понял, что произошло. – Отложив книгу, Джим сбросил обувь и залез на кровать к брату с ногами. – Сидел вечером, после приёма, играл… импровизировал. Увлёкся. А когда глаза открыл, оказалось, что моя игра кучу народу собрала. Испуганные все, глаза повытаращили… Лайза на меня кричала. Что-то вроде того, что я с ума схожу. – Задумавшись, Джим начал слегка покачиваться из стороны в сторону, – странное дело. В итоге: Лайза обиделась и ушла, а Арсень… сначала он меня сфотографировал, прямо за роялем. Потом… трясло его как-то, кажется… или в целом переутомился. Я заставил его перейти на диван, принёс чая, и мы вместе так и уснули, на диване. Кажется, да… Кажется, так и было.

– Ну да, – Джек потрогал крайнюю чашку на подносе. – Чай, диван, пледы… ещё и, небось, горящий камин. Всё просто зашибись…

Он раздражённо отмахнулся и пересел так, чтобы опираться спиной на подушку. Поднос поставил себе на колени.

– А вообще… чего это я, – с обречённой какой-то злостью. – Это ваше дело. Хоть на шкафу спите.

– Я всё-таки думаю, ты имеешь право знать, ты мой брат и его друг…. Только тут и знать нечего. Я совсем запутался.

– Я тем более ничего не понимаю, – вяло огрызнулся младший. – Поэтому всё, больше в ваши разборки не лезу. Надеюсь только, хоть ты мне нормально объяснишь, куда Арсень денется на два дня. Только и сказал, тварь такая, что на два минимум пропадёт, а объяснять…

Джим задумчиво наклонил голову. Посмотрел на лампочку. Мелькнула мысль, что раз у Джека начало проклёвываться зрение, её лучше поменять на более яркую.

– В Сид, – ответил неохотно. – Сказал, два дня или больше будет трупиком лежать у себя в комнате.

– В Сид… Погоди. – Джек решительно отставил поднос. Слабо звякнули кружки. – Зачем ему… Что, кто-то опять при смерти?

– Насколько я знаю, все здоровы. Я так понял, в доме очень много призраков, и только Арсень может их освободить. Вот он и пошёл… освобождать.

При воспоминании о Сиде внутренности тоскливо сжались, будто чувствуя на себе холодные пальцы Леонарда. О том, что Арсеню ещё долго находиться в этом неуютном месте, думать не хотелось, но всё равно – думалось.

– Вечно он всем… – недовольное бурчание рядом. – Ладно. Надо просто найти Леонарда и всё выспросить. А сам я разве что к послезавтра на чердак доползу…

– Лучше Арсеня выспроси, как вернётся. Это проще.

– Проще ему… А если он там помрёт? В Сиде этом холодно как на полюсе… – Джек поёрзал на покрывале и начал вставать, держась за угол тумбочки. – Вот… – кое-как выпрямился, но видно было, что стоит с трудом, – нельзя его так оставлять. Тебе некогда, так что я сам… Короче, мне надо в его комнату.

– И чем ты ему поможешь? – Джим против воли улыбнулся. Младший, конечно, от идеи не откажется в любом случае, но… хотелось слегка его подзудеть.

– Чем-чем… Если среди ночи в себя придёт, хоть воды подать смогу! – огрызнулся Джек. Не выдержал, почти что упал на стул. – Короче… позови кого-нибудь. Арсень вроде говорил, что попросил наших мне помогать, если что.

За помощью Джим, не размениваясь на мелочи, сразу пошёл к Биллу. Тот был в своей комнатке – рядом с кухней. Сидел за столом, курил, разложив перед собой какие-то бумаги. Ворохи папок со старыми газетными вырезками, документами и чёрно-белыми фотографиями заполонял стол. Будь Джим до сих пор последователем – точно бы решил, что находится в шаге от своей цели. В этих архивах наверняка половина истории дома есть, другой вопрос – как всё это попало к Биллу.

На просьбу о помощи старик деловито покивал, попыхтел почерневшей от постоянного использования трубкой. Посоветовал взять в помощь Роя, дескать, и силён как бык, и мозги имеются. Редкое сочетание. И найти несложно – либо в своей комнате, – второй этаж, справа угловая, – в карты играет, либо в подвале. В карты играет.

– Хрен заставишь что-то делать,– ворчал седоволосый подпольщик, качая головой, – а как самому что понадобится, так из задницы выколупает… извини, док. Вырвалось.

– Ничего, будем считать, что это медицинский термин. – Джим поднялся со стула, подивившись, как Билл ещё в свою комнату любимый табурет не утащил. Чтоб не пользовали всякие неаккуратные, так сказать.

Следователь, едва был решён вопрос, снова вернулся к своим газетам. Джим направился на поиски Роя.

Тот был в подвале, но, вопреки прогнозу лидера, не в карты играл, а вёл светские беседы. Доказывал Нэт, что канифоль хуже олова. А Нэт, в свою очередь, ещё более светски ворчала, что её это волнует мало, так что шёл бы он куда-нибудь в совсем светское место.

Помогать мужчина согласился крайне охотно, только на самого дока поглядывал настороженно. Джим догадывался, что это из-за вчерашнего «концерта», но ни в чём убеждать его не стал. В конце концов, ни один псих себя психом не считает. Может, и правы люди, что в ненормальные его записали. По крайней мере, Джим точно не был буйным психом, уже хорошо.

До комнаты Арсеня дошли без происшествий. Рой поддерживал Джека, Джим, как заправская хозяюшка, тащил вещи брата и свою сумку с лекарствами. Даже лестницу печальная процессия преодолела сравнительно легко и быстро. Билл, говоря о силе Роя, не преувеличивал. Под дружный аккомпанемент скрипа старых ступенек и пляшущего по стенам освещения они взобрались на второй этаж, после – на лесенку, ведущую к искомой двери.